Новый мир

Объявление

Добро пожаловать!

Постапокалипсис, экшн
Великая Смерть пришла 15 лет назад, убив всех взрослых и оставив тех, кто не достиг половой зрелости. Но дети выросли...

► Лето прошло, и самое время продолжать свои сюжетные линии. И мы продолжаем двигать сюжет, ждем новых и старых игроков.

► Добавлены новые акции, ждем оперативников и жителей Планкинтона!


Время в игре:
21-31 мая 2029 года.
Погода в Планкинтоне:
от +6 до +14 С, облачно

► Убит Тони! Глава города Планкинтон застрелен прямо на улице на глазах многих жителей и гостей города. Позже один из его подручных убил Стива - правую руку уже мертвого главы и призвал горожан встать на его сторону в обмен на все, что можно снять с этих двух трупов.

► В Гром-горе пропал оперативник. «Великая смерть возвращается» - такое последнее сообщение оставил Майкл для руководителя Гром-горы. Но никаких предпосылок и симптомов болезни на поверхности не обнаружено. Начались поиски пропавшего громовца.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Новый мир » Летопись » "Письма как надежда"


"Письма как надежда"

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Дата: 3 мая 2029 года
Место: Планкинтон
Участники: Николь, Адриан Штейн
Краткое описание: Когда на пути встречается новое поселение нельзя упускать такой шанс и стоит зайти и проведать обстановку. Улицы, люди – достаточно оживленно для того, кто чаще всего бродит в одиночестве. Открытые двери – Почта, что-то давно забытое из детства. А любопытство всегда хороший повод подойти и узнать.

0

2

Весь день в пути, и усталость берет свое, и в этот момент на горизонте показывается поселение. Крупное, если учитывать нынешние масштабы. Раньше Николь старалась обходить такие места, обычно в таких местах свой уклад, и люди иные.
Еще родители говорили, что в больших городах нет ничего хорошего. Удивительно, как память избирательно сохраняет воспоминания, что-то оставляя на уровне инстинктов. Но сегодня она решила заглянуть в Планкинтон, о котором невольно слышала несколько раз. Ярмарка, люди и, следовательно, знания. Уклад жизни другой, нежели в ее общине, так что узнать новое, это как лакомый кусок, который стоит попробовать.
Улицы, ходят люди, редко, но все же. Никто не обращает внимание. А вот дома все здороваются, но там иное, все семья, друзья, близкие – здесь все чужие, большая часть из которых сегодня здесь, завтра в другом месте. Вольные ветры, перекати поле, сами по себе.
Взгляд падает на вывеску «Почта» - вызывает улыбку, ибо приятное воспоминание тревожит разум. Мама в нарядном платье, ведет ее через дорогу, они идут на почту. Никки гордая и радостная, они идут за подарком отцу, что вместе выбирали по каталогу. Это их большой секрет! Даже малыш Стефан не знает, и нечего ему знать, он болтун, все папе выдаст.
Девушка тряхнула головой. До сих пор тяжело вспоминается семья, но извечный вопрос, что лучше забвение или теплые воспоминания.
«Почему бы не заглянуть?» - думает путница, и заходит в открытые двери. Здесь может быть информация, да и с чего-то нужно начинать?
- Здесь есть кто-нибудь? – осторожно осматривается, отмечая, что место действительно не заброшено.

+1

3

Кровь была тёплой, как будто её только что сцедили из вены молочного телёнка… Адриан был безукоризненно аккуратен. Даже в период кочевой жизни его одежда всегда была чиста и сохраняла опрятный вид, а волосы лежали на голове волосок к волоску. Но сегодня от неожиданного шума, донёсшегося из приёмной, рука Штейна дрогнула и капля крови упала на ворот футболки. «Негодница вернулась», – подумал Адриан, залпом допивая содержимое стеклотары и скорее пряча бутылку в бумажный пакет, а тот – в тайник под половицей. Штейн метнулся к мутному зеркалу и скривился от вида растекшейся на ткани капли. Вопреки ожиданиям из соседнего зала послышался совсем незнакомый голос. Адриан перевёл дух, стянул футболку, бросил её в таз с водой, надел рубашку и вышел в приёмную.
Взгляд Штейна остановился на положительно не знакомой девушке. Губы немца тут же растянулись в формальной улыбке.
– Я могу вам помочь? – растягивая слова, поинтересовался Адриан и остановился на расстоянии пары метров от посетительницы.
Девушка была нездешняя. За несколько лет, что Штейн прожил в городе, он ни разу её не видел (в этом сомневаться не приходилось), однако что-то неуловимо знакомое в ней было… может быть даже не в чертах лица, а в целостном образе.

+1

4

- Оу! Здравствуйте, - встрепенулась Ник, увидев, видимо, хозяина этого места. – Да, извини, я увидела почту и решила заглянуть. С детства не бывала в подобных местах. Ну, еще до… Вы понимаете.
Разумеется, каждый понимал, что значит такое многозначительное «до». Но обсуждать это не все любили, а с чего вдруг любить обсуждать то, что причинило столько горя? Но находились и те, кто испытывал радость. Николь таких побаивалась, и даже не от того, что они по ее мнению потеряли (или же не имели) человечности, а от того, что сама в злости могла потерять таковую.
- А вы здесь работаете? Можете подсказать, может у вас есть база имен, - начала она осторожно, потом будто спохватилась. – Извините, меня зовут Николь, и была бы вам благодарна, если бы вы вспомнили, или нашли – нет и в округе парня лет восемнадцати, зовут Стефан? Если что, сможем договориться о цене этой услуге.
Да, этот мир зиждился на обмене – ты мне, я тебе. Это то, что позволяло выжить. Конечно, сохранялась взаимовыручка и безвозмездная помощь, но что знала и слышала Никки о больших поселениях, где в основном жил нард кочевой и предприимчивый, тут правил «Обмен».  Все же этот мир изменился до неузнаваемости, но был все тот же во многом. Парадокс. Или просто – люди есть люди.

0

5

Немец продолжал улыбаться и невзначай разглядывать Николь. Девушка (довольно милой наружности), видимо, искала остатки своей родни. Многие искали. Братьев, сестер, друзей детства. Некто Стефан восемнадцати лет наверняка был её братом. Но… задумавшись на секунду, Адриан не вспомнил никого с таким именем. Восемнадцатилетних вообще было мало в округе. На момент Великой Смерти им было по 2-3 года, выживали такие редко. Может и этот Стефан пятнадцать лет, как мёртв, думал Штейн, но улыбка как будто была приклеена к его лицу.
– Да, у нас есть база данных. Но она не полная, понимаете ли… если Стефан пользовался услугами почты, то я смогу вам помочь. Дайте мне пару минут.
Адриан скрылся в подсобке, где в скрипучем металлическом шкафу хранилась картотека. На идеально ровных карточках из тонкого картона каллиграфическим почерком были выведены имена, клички, фамилии, возраст и дата рождения, основное место жительства, в общем, вся та нужная информация, которую пользователи почтового отделения Планкинтона могли о себе предоставить. Карточки были разложены в алфавитном порядке по первой букве имени. Каждую букву, как полагается, предвещала закладка. С грохотом выдвинув один из ящиков, Штейн стал листать карточки с сочетанием «Ст». Немец допускал, что он мог просто не запомнить никакого Стефана. Однако Стефана не обнаружилось. Ни одного – как и полагал Адриан. Ящик отправился на место.
Штейн хотел было вернуться к Николь и не оправдать её надежд, но на глаза попалась коробка с письмами, оставленными до востребования. Чем чёрт не шутит.
– Николь, Николь… – бурчал себе под нос немец, шустро перебирая длинными пальцами самодельные конверты из разноцветной бумаги. Наконец конверт, на удивление чистый и белый, с крупной надписью «Николь» был извлечен на свет. Никаких иных опознавательных знаков на конверте не было. Однако Адриан подсознательно был уверен, что в его приёмной находится именно та Николь, которой адресовано письмо.
– К сожалению информации в картотеке нет. Но для вас тут письмо… – Штейн, держась по другую сторону прилавка, положил на столешницу белоснежный конверт. Адриану была очень интересно реакция девушки. Да что скрывать, ему и содержимое этого удивительного конверта было интересно.

+1

6

Ну, конечно, на что она могла надеяться? Всегда одно и тоже, что все явственнее ощущаешь, что надежда самое глупое на свете чувство. Но сдаваться не хочется. Николь никогда бы себя не простила, если бы однажды отказалась от этого поиска. Это ее крест, ее вина, и чтобы хоть как-то загладить ее она будет стараться. И пусть ей до бесконечности придется слушать «информации – нет». За этой фразой,  Ник даже не сразу поняла, что мужчина добавил, и поэтому в недоумение посмотрела на конверт, что он положил на столешницу.
- Письмо, - констатация очевидного факта и непонимающий взгляд на мужчину. – А почему вы решили, что письмо для меня?
По всем логическим умозаключениям письмо могло быть для кого угодно, но только не для нее. Обычно послания оставляют для того, кому хотят что-то сообщить. Насколько она помнила, в Планкинтоне никто из общины давно не был, да и смысл оставлять письмо тут, на почте, если можно это сделать в «Логове» и вернее, да и надежнее. Но вот так?
Второй момент – бумага конверта была белоснежной. Значит, письмо не так давно было написано, хотя удивительно, что еще мог сохраниться такой конверт.
- А кто его оставил? – сразу же спросила она. Не то, чтобы она допускала мысль, что письмо именно ей адресовано, но по описанию того, кто оставил, можно было бы опознать автора.
Интерес бесенятами отплясывал в ее глазах, но брать и читать нежданный подарок судьбы она не торопилась – лучше дождаться ответа мужчины, на которого она сейчас смотрела как на дарителя надежды.
«Надежда – глупое чувство», - еще разок напомнила она себе. – «И опасное…»

0

7

Этот взгляд… Адриан знал его. Сначала угасший огонёк надежды, сумрак разочарования, потом недоверие, сомнение и снова она, надежда, разгорелась живым огнем. И вот уже девушка превратилась в одно большое ухо, готовое внимать всему, что может сказать ей Штейн. Но немец только пожал плечами и извинительно улыбнулся. Он не знал, кто принес конверт. Он не мог объяснить, почему ему кажется, что письмо именно для этой Николь, а не для какой-то другой. Наверно оставивший конверт был абсолютно не примечательной внешности. Какой-нибудь оборвыш с недельной щетиной, неопределенного возраста попросил передать девице с примерно такой-то внешностью, таким-то цветом волос, такого-то роста, вероятно в такой-то одежде письмо. Одежда редко менялась в этом мире, цвет волос тоже. Вот и всё. Поэтому Штейну показался образ Николь знакомым, хотя лицо её он видел впервые.
Адриан молчал. А девушка всё ждала подсказки… не торопилась распечатывать конверт, чтобы удостовериться, прав ли управляющий почтовым отделением.
– Я не могу ответить на эти вопросы. Хотел бы, но не могу, – со вздохом сказал Адриан, стушевавшись от настойчивого взгляда Николь.
Ответ Штейна вопреки его желанию прозвучал двусмысленно. Адриан сел на своё рабочее место, закатал рукава рубашки, достал из аккуратной стопки журнал, в котором записывал все отправления, оставленные «до востребования», и принялся листать его. Записей было не очень много, Штейн вчитывался в каждую строчку, игнорируя галки в поле «вручено адресату» (мало ли, никто не застрахован от ошибки), но нигде в графе адресата не значилась Николь. «Бардак», подумал Адриан и губы его дёрнулись в презрении. «Что за бардак? Почему в журнале нет записи о белоснежном конверте? Не подкинули же его просто так… Мог ли я взять письмо, выслушать описание адресата и забыть отметить письмо в журнале?» Штейн хмурился, поглаживая пустую страницу журнала рукой. Наверное, мог, если его старательно отвлекали. Какая неприятная оплошность. Надо же, чтобы именно за незарегистрированным письмом пришли.

0

8

- Действительно ничего? – возник голос Николь над самым ухом Адриана. Девушка без зазрения совести заглядывала ему через плечо, тот еще любопытный носик оказался у этой странницы.  Впрочем, как стояла она так и осталась стоять, дикости и неловкости от близости мужчины она не испытывала, а так он может ей покажет еще что-нибудь. Разумеется, она может хорошо попросить, если потребуется.
- Я просто не представляю, что мне кто-то может написать, - она покосилась на все еще нетронутое письмо. Было в нем что-то отталкивающее – неизвестность, которую он так бережно хранил. – Там может быть что-то личное, или важное для адресата. А если это не я?
Стеснительной Ник никогда не была, но вот что-то сейчас ей не давало совершить решительное действие, быть может интуиция, которая как никогда трубила тревогу. Из-за простого письма?
А может девушке было безумно приятно, что кто-то прислал ей самое настоящее письмо – она их никогда раньше не получала. А страх разочароваться сейчас преобладал.
«Вдруг там пусто, или что-то…?» - на «что-то» ее мысли останавливались, а взгляд возвращался в конверту.
- А может у вас есть еще журналы для записи? – нет, угомонится она не могла, и продолжала засыпать мужчину вопросами. – Или у вас кто-то тут еще работает? Может ваши сотрудники помнят? Если они есть, конечно…
Как в ее духе, задавать вопросы, тут же пытаться на них ответить, и задать на свои «если» еще попутных несколько вопросиков. Совсем же безобидная манера, правда?
Вернув взгляд на Адриана, чье лицо было так близко к ее в этот момент, что он мог ощутить ее горячее дыхание – девушка притихла. Все же, чтобы получить ответы на вопросы, нужно дать собеседнику возможность.

0

9

Управляющий почтовым отделением резко закрыл «амбарную книгу» и отодвинул её на положенное место, чуть не столкнувшись нос к носу с любопытной клиенткой.
– Это единственный журнал учёта подобных отправлений, – сказал он довольно резко, обдавая Николь свежим от перечной мяты дыханием, и поднялся на ноги, стараясь и краем рубашки не задеть Николь. Адриану не нравилось, когда незнакомые люди вот так запросто вторгаются в его личное пространство, да ещё и заглядывают в документы. Пусть даже эти документы в силу существующих беспорядков не имеют никакой официальной силы и не хранят секретных данных. Но кто-то ведь должен восстанавливать порядок. Кто-то, кто умеет его соблюдать.
– Мои работники сейчас на выездах. Некоторые не вернутся до утра, – Штейн кивнул в сторону старой школьной доски, прибитой тут же на стене. На ней куском извести отмечалось расписание на ближайшие несколько дней. Вместе с Адрианом почтальонов было четверо. Двое парней спокойно отпускались на самые дальние расстояния, воспитанницу Штейн старался ограничивать в свободе передвижения чертой города, но это ему удавалось далеко не всегда. Сам немец редко отлучался из отделения. Во-первых, потому, что оставить его было не на кого. Однажды Адриан позволил Саймону, старшему из работников, заполнить журнал бандеролей… но, когда увидел, с каким огромным количеством ошибок и каким непотребным почерком Саймон пишет, зарёкся доверять свои журналы кому бы то ни было. Ломай потом глаза, пытаясь прочитать всю эту ересь. Во-вторых, Адриан был лишён жажды путешествий. Набродился уже, да ещё с маленьким ребёнком на руках. Безвылазно сидеть в большом городе ему было в самый раз.
– Откройте уже письмо, – с тяжёлым выдохом посоветовал Штейн, посмотрев прямо в лицо Николь, – И не мучайтесь неизвестностью. Оно адресовано вам с вероятностью порядка 99-ти процентов.

0

10

-  Извините, - Николь отступила и взяла в руки конверт. Бережно, стала открывать, чтобы не повредить. Ценность вещей была куда более важна, чем раньше. Срывать как в детстве цветную обертку с подарков было бы глупо и расточительно. Конверт открыт, в конверте лист. Еще несколько секунд промедления, прежде чем развернуть и увидеть послание.
Хотя сложно было назвать это посланием, она не содержало слов, хотя было красноречиво и без них. На чуть пожелтевшем листе был набросок, ее, Николь, портрет. Четкие линии, перетекающие друг в друга. Растушевка, тени. И ни подписи, ни словечка.
Дрожащими руками Ник перевернула, развернула, и осмотрела со всех сторон листок и конверт – больше ничего. Внутри похолодело, и она тихо сползла на пол, уперевшись спиной в стойку.
Нельзя было сейчас проявлять слабость, но в такой ситуации кто угодно бы забеспокоился. Паранойя подступила на мягких лапах и приняла в свои объятия. Объяснить это письмо, ее портрет в нем, и то как кто-то узнал, что она будет в этом городе – для девушки сейчас было запредельно.
- Вы... видите то же что и я? – растерянный взгляд с пола достался Адриану. А бледность на щеках свидетельствовала, что девушка не шутит в своих глупых вопросах.
Картина мира Никки пошатнулась  и сейчас сильно вертелась вокруг одного наброска.

Отредактировано Николь (2013-05-23 09:23:34)

+1

11

Девушка распечатывала конверт с той бережливостью к упаковке, с которой открывали редкие подарки дети из бедных, но дружных семей. Адриану даже вспомнилась сцена из какого-то фильма, в которой маленький мальчик в потёртом пальтишке открывает плитку шоколада.
Штейн краем глаза наблюдал за Николь. Когда внезапно клиентка исчезла за стойкой, немец дёрнулся с места. Он налил прохладной кипяченой воды в керамическую чашку со сбитой ручкой. На белом фоне были нарисованы милые розовые цветочки. В следующие десять секунд Адриан оказался возле Николь и протянул ей чашку.
«Только приступов дистонии в почтовом отделении не хватало.»
Штейн посмотрел на карандашный портрет, который так встревожил девушку. Да, сходство было отменным. Но ничего удивительного, вроде как. Может быть, Николь уже долгое время преследует настойчивый талантливый поклонник, и она боится, что он её настигнет в этом городе? Нравственность сильно пошатнулась со времен Великой Смерти. Насилие, в том числе и сексуальное, было в порядке вещей, хоть в Планкинтоне как-то и пытались с ним бороться.
Адриан вопросительно дёрнул бровью.
– У вас какие-то проблемы или вы просто удивились, что кто-то вас так хорошо нарисовал? – довольно бесцеремонно спросил немец, раскатывая «Эр». Адриан обычно не лез не в своё дело. Зона человеческих переживаний никогда не привлекала его, но если у Николь действительно проблемы и они усугубились из-за письма, которое он, Адриан, ей передал, то кое-какую ответственность Штейн всё-таки несёт. Немец протянул руку.
– Вставайте, не стоит сидеть на грязном полу, когда есть стулья.

0

12

- Я не знаю, - послушно воспользовавшись предложенной рукой Ник встала. Сама не ожидала от себя такой слабохарактерности. – Нарисовал и оставил там, куда я могла и не прийти. Но главное – кто и когда?
Она посмотрела на Адриана будто ища опору, чуть сильнее чем следовало, сжала его руку. Николь никогда не была «кисельной» барышней, даже в самом детстве, иначе бы не участвовала в соревнованиях по стрельбе из лука, а сидела бы на скамеечке и кукле складки на платье расправляла. Но сейчас ей стало жутко.
Бродя по лесам и полям, которые казались такими пустынными, девушка не задумывалась над тем, что кто-то может быть рядом, а тем более наблюдать за ней.
Страх перемежался сейчас со вскидывающим голову любопытство, и лишь осторожность смотрела на это со стороны и призывала не пороть горячку.
- Чтобы вы подумали, если вам кто-то неизвестный прислал письмо с вашим портретом, сделанный неизвестно когда, и… Я не собиралась в этот город, я шла по дороге, куда выведут ноги, а тут… - от того, что она озвучивала слова, становилось только хуже. Поэтому, она наконец-то удостоила вниманием чашку и сделала несколько жадных глотков. – Спасибо.
Растерянность можно было прочитать на ее лице, а все логические объяснения ей не нравились. Но самым интересным был вопрос «Зачем?», по какой причине это было отправлено именно ей, что она должна понять?

+1

13

В пору, когда девушкам приходится бороться за выживание наравне с мужчинами, Адриану было приятно становиться свидетелем минутной девичьей слабости. В такие моменты можно было ещё почувствовать себя джентльменом, опорой, стеной, что для мужского самолюбия то же самое, что для женского – восхищённые взгляды вслед. Конечно, у Адриана была воспитанница, ребёнок, пусть и не воспринимаемый им, как свой собственный, но существо, требующее заботы и защиты. Однако ребёнок и молодая женщина – вещи разные.
Немец вздохнул, задумчиво рассматривая носки своих потрёпанных ботинок.
– Что бы я подумал… ну, если попытаться мыслить позитивно, я бы заинтересовался. Может это тайный поклонник. Настолько робкий, что не может сказать прямо о своей симпатии. Зато – талантливый, – Штейн ободряюще улыбнулся. Но, кажется, его предположение не оказало никакого эффекта на Николь. По крайне мере благотворного. Оно и понятно… такие поклонники и в цивилизованное время не всегда были адекватными. А тут… Адриан поскрёб щетину на подбородке.
– Я понимаю ваш страх. И очень хотел бы помочь узнать, что это за человек и что ему нужно. Время беспокойное… и даже в стенах этого города может подстерегать опасность. Но я бы советовал вам не паниковать зазря. Только нервы себе потреплите, а от реальной опасности, ЕСЛИ она есть, вас невроз не спасёт. – Штейн помолчал. – Вы бы могли обратиться к Тони, он заинтересован в отсутствии беспорядков в городе… впрочем… – Адриан что-то прикинул в уме, на его лице отразился весь мыслительный процесс: он явно пришел к выводу, что Тони и прочие так называемые «власти» – плохая идея.
– Есть другая идея. Помощь небольшая… но, может… вы говорили, что в городе проездом. Оставайтесь здесь. А когда придёт время вам уезжать, кто-нибудь с почты проводит вас до следующего поселения. Ну или куда скажете.
Мужчина улыбнулся. Он понимал, что если паранойя Николь разгорится, то она может подумать и на работников почты, включая самого Адриана. И натворить дел. Человеческая психика вообще игрушка хрупкая.

+1

14

Внимательный взгляд скользил по лицу мужчины напротив, она нашла отклик, которого, честно говоря, и не очень-то ожидала в этих краях. Быть может, Роджерс был не прав, и хорошие люди не зависели от места обитания?  Робкая улыбка проступила на ее лице в знак благодарности, и только сейчас она опомнилась, что не плохо бы отблагодарить за предложенную помощь, а не стоять и любоваться.
- Вы правда хотите..? Можно остаться? – Николь прежде не жила в таких поселениях, и слышала о них только понаслышке – это не община, тут каждый за себя. Быт другой и безвозмездность не в чести, кажется.
Но ведь люди на то и люди, чтобы удивлять. Андриан, например, поначалу он показался ей отрешенным, а вот оказался понимающим. Поэтому девушка сейчас смотрела на него глазами не скрываемого интереса и восхищения.
- Я была бы вам очень признательна, - голос дрогнул. – Могу помогать, если потребуется помощь, здесь или по бытовым вопросам. Умею готовить, очень хорошо…
Вспомнила Никки и даже обрадовалась, что может оказаться полезной. Порой действительно нужно не многое, слово поддержки или понимания, а когда это делает мужчина – девушке вдвойне приятнее.
Адриан был старше, это было видно, во времена, когда разница в годах не так разнится, даже пару лет ощутимы.
- Спасибо, - очередной импульсивный порыв, заставил Николь приблизиться к мужчине и расцеловать его в обе щеки, едва касаясь краешек его губ. И тут же замереть от своей же смелости.

0

15

Какими же малыми трудами можно сделать человека счастливым. Пусть на пару минут, пусть лишь немного развеяв его страхи и сомнения. Суровое лицо Адриана как будто стало светлее на мгновение. Он криво улыбнулся, промямлил:
– Да, конечно, никаких проблем, – вдруг ощутив неловкость от того, что его предложение приняли.
Никаких ответных жестов от гостьи Штейну не надо было. Он только внезапно обеспокоился тем, что его «товарищи» (доставщики крови) могут вызвать излишний интерес у столь любопытной натуры, как Николь. Но умная мысля приходит опосля и отступать было поздно. «Авось пронесет», – заключил немец, попутно проклиная надежду на банальный «авось». Именно после таких «авосей» и случаются глупые неприятности.
– Вот только особого уюта у нас нет, – прокомментировал Адриан, обводя широким жестом приемный зал почты. В этот-то момент Николь и налетела на него, огорошив внезапными поцелуями. Адриан почувствовал, как начинают гореть кончики ушей.
Когда девушка отстранилась, продолжая полными благодарности глазами смотреть на управляющего почтой, Штейн покашлял в кулак, сбивая смущение, и сказал, пожалуй, слишком быстро:
– На втором этаже есть пустые комнаты. Не знаю, насколько там чисто, но для ночёвки должны быть пригодны. Устраивайтесь пока, позже я покажу, что где.
После Штейн сгреб стопку первых попавшихся под руку бумаг и с деловым видом скрылся в подсобке. Уши его продолжали пылать, а сердце стучалось в груди быстрее. «Паническая атака?» – подумал мужчина, прикладывая ко лбу холодное, чудом уцелевшее стеклянное пресс-папье с ручкой в виде лежащего льва.

+1

16

Реакция мужчины немного озадачила Николь, она проводила его взглядом и, рассудив, что просто и так излишне много отняла его времени, послушно отправилась на второй этаж. Нужно было изучить место отдыха и сна. В любом случае, здесь под крышей было лучше, чем в лесу. И близость людей успокаивала.
Ник, пусть не раз сталкивалась с людской жестокостью, все же тянулась к сородичам, жизнь в общине не сделала из нее шуганного зверька, что сторонится себе подобных. Она нуждалась в общении и тепле, что могли дать только люди. И столь неожиданное проявление доброты Штейна, всколыхнуло в ней эту тягу.
Неловкость пришла уже после вдумчивого осмысления совершенного – ведь мужчине могли быть неприятны поползновения на его личное пространство. А она ведь без задней мысли выразила благодарность.
«Вот же… опять я…» - подумала девушка, сетуя, что вновь ринулась очертя голову. А ведь разумная, всегда взвешивает все  «за» и «против». – «Это все письмо… Что же это?»
От дум ее отвлекло убранство комнаты, в которой ей предстояло обосноваться. Это превосходило все ее ожидания – там было большое кресло, старое, видавшее виды, но ведь это лучше чем голая земля. В кресле можно было удобно устроится, что она и поспешила сделать. Мягко и удобно.
В руках Никки все еще вертела листок со своим портретом, нигде не было ни пометки, ни инициалов, ничего, что хоть немного могло пролить свет на автора сего произведения.
- Кто же ты… кто… - вздохнула она.  Стало как-то неожиданно зябко, холодок пробежал по спине. Страх. Сжавшись в комочек на кресле, Ник задумалась и сама не заметила, как задремала. Долгая дорога и неожиданный стресс сделали свое дело.

+1

17

Адриан успокоился рутинной работой по сортировке писем. Конверты, которые оставляли на почте посетители или приносили Саймон и Клайд в «почтальонках», всегда были удивительно разнообразными. Не было ни одной пары похожих. Выцветшие и пожелтевшие листы старых газет, хрустящие как осенняя листва. Мозаика из белого и цветного картона. Тетрадные листы, в клетку, в линию, с полями и без, чистые или исписанные. Если развернуть такой тетрадный лист, можно было прочитать отрывок лекции по дискретной математике, страдания девочки-подростка по капитану школьной футбольной команды или подсчеты матери семейства по тратам семейного бюджета за май 2005 года. Попадались детские рисунки: потекшая акварель, «вырвиглазные» маркеры, гелевые ручки. Обрывки чужих жизней… потерянных жизней. Штейн не был сентиментален. Он делал слишком много циничных, жестоких и бесчестных вещей, чтобы в его душе оставалось место для напрасных «мимими» и «уняня».  Но каждый день соприкасаться с чьей-то историей, оборванной, как кинопленка, было удивительно.
Через несколько часов неожиданно вернулся Саймон. Он с привычным индифферентным абсолютно ко всему выражением на смуглом лице пожевывал колосок какой-то злаковой травы и молча выгребал собранную корреспонденцию. И те письма и бандероли, которые так и не нашли своего адресата. С каждым месяцем таких писем становилось почему-то больше. То ли люди уходят с насиженных мест. То ли пишут не тем и не туда. То ли… умирают?
– У нас гостья на неопределенный срок, – сказал вышедший навстречу Адриан, помешивая ложкой травяной чай в металлической кружке. Сахара, разумеется, не было. Поэтому жест был скорее данью старой привычке. В своё время Штейн очень любил сладкое и вопреки наставлениям отца клак по несколько чайных ложек «сладкой смерти» в каждую чашку чая.
– Угу, – произнес Саймон.
Мужчины помолчали. Штейн помялся с ноги на ногу и продолжил:
– Слушай… ты не помнишь, кто приносил белоснежный конверт? Большой такой. Адресован некой Николь. Он валялся в стопке «до востребования» и я не нашёл упоминаний о нём ни в одном журнале.
Саймон подумал с полминуты, потирая грязными от дорожной пыли пальцами покрытый многодневной щетиной подбородок, и, наконец, пожал плечами.
Адриан вздохнул. Найти того, кто принимал этот злополучный незарегистрированный конверт, было задачей не из лёгких. Ведь память человеческая – штука весьма избирательная. Кому придет в голову запоминать каждый встречный конверт? Адриан вот помнил только один. Он был по-солдатски свернут уголком и на его внешней стороне виднелась красочная иллюстрация из детской книжки. Штейн тогда долго сокрушался, думая, неужели у кого-то поднялась рука вырвать листок из сохранившейся книги? Да еще такой красивой.
Саймон, между тем, на весь дом загрохотал тазами с холодной водой, фыркая, как самый настоящий конь на водопое.
«Однажды мертвого поднимет» – мысленно ворчал Адриан.

+1

18

Если шум, производимый в доме мог поднять мертвого, то уж точно заставил подскочить задремавшую Николь. Первые несколько секунд она опасливо озиралась и прислушивалась, пока не вспомнила, где и при каких обстоятельствах оказалась тут. Выдохнула.
Сон как рукой сняло, а сидеть без дела девушка не спешила, поэтому крадучись стала спускаться вниз, прислушиваясь к шуму внизу. Мало ли там могло произойти, вдруг на почту напали или в городе бунт – что в этих крупных селениях может случиться?
- Адриан, - тихо позвала она, выглядывая из-за дверного косяка. – Тут все в порядке?
Не то, чтобы она была напугана, скорее была заинтересовано, но осторожность превыше всего. Сегодня она и так била все мыслимые и немыслимые рекорды по доверию, но на то у девушки были свои причины.
Вся эта история с письмом, что теперь надежно лежал в рюкзаке, выбила ее из колеи, что она на время уже позабыла, что привело ее в Планкинтон. А цель ее любых путешествий – это информация. Любые интересные вещи, книги, что можно было без лишнего труда унести в «логово». Порой ей удавалось только что-то прочитать и, сделав в блокноте соответствующие записи, она довольствовалась малым.  Но каждый раз неизменно толика нового приносила радость. Как многое она могла познать, если бы мир оставался прежним, хотя ценилось ли бы тогда в той же мере, что и сейчас. Хороший вопрос.
- Спасибо вам, еще раз, за приют, - она улыбнулась Адриану. – Там очень уютно и ветер не дует и крыша над головой.
Банальности и глупости пора было прекращать и переходить к делу.
- Я вам могу помочь? Может надо поручение какое выполнить, я бы заодно в городе осмотрелась.

0

19

Даже по старым скрипучим ступеням почтамта Николь умудрялась передвигаться бесшумно. Как только Адриан услышал её голос, его уши снова запылали. И чтобы скрыть это, Штейн усиленно стал тереть правое ухо.
– Да, в полном. У нас периодически бывает шумновато… кстати, я обещал вам показать имеющиеся у нас удобства. Впрочем, они довольно скромные.
В здании почты были ещё вполне рабочие водопроводные трубы. И даже два помещения с раковинами и унитазами, всё слитое в которые уходило в канализацию под городом. Вода по трубам, конечно, давно не текла, так что каждое утро воду приходилось таскать из ближайшего колодца. А потом еще и кипятить, если не хотелось мыться холодной. Ванны или душевой не было предусмотрено. На тёплое время года на заднем дворе почты был сооружен закуток, похожий на пляжную кабинку для переодевания. Пользоваться им было тем удобнее, что воду грели тут же на костре и тащить её было не далеко. А грязную можно было выливать прямо на землю, покрытую густой травой. Когда приходили холода, становилось тяжелее.
«Кухня» также была на свежем воздухе. Сооружать очаг в здании почты было не безопасно, слишком много дерева и бумаги. Но зимой для отопления использовали металлическую посуду, которую ставили на кирпичи, а внутрь клали древесный уголь и прочие горючие материалы. В целом, жить можно было. Адриан тяготел к уюту и старался создать в своих владениях максимальный комфорт. Готовил он преимущественно сам, с немецкой точностью. Пряности, даже те немногие, которые можно было сейчас достать, он почему-то не любил. Поэтому еда получалась пресной, почти безвкусной и мало кому нравилась, но спорить с Штейном было бесполезно.
Никаких срочных поручений, тем более по городу, у Адриана не было. И он бы отправил постоялицу дальше отдыхать, но тут в приемной мелькнула рыжая шевелюра Холли, и Штейн, чуть заметно переменившись в лице, мгновенно как будто вспомнил нечто очень важное.
– А, знаете… спасибо, что напомнили. Есть один сверток, который просили доставить поскорее, я совсем забыл.
Адриан провел Николь в подсобку и выудил с верхней полки металлического стеллажа аккуратный газетный сверток.
– Это бандероль для Сары из Бара. Я думаю, дорогу ты найдёшь.
Штейн так нервничал, что незаметно для самого себя перешёл на более фамильярное общение. Кадык нервно дёрнулся, взгляд немца скользнул поверх Николь. Холли барабанила длинными ногтями по столешнице.

0

20

В ее присутствие Адриан немного нервничал, это Николь заметила сразу, и особенно в те моменты, когда она проявляла к нему излишний интерес. И девушке это нравилось, мужчина был симпатичным и…
И тут появилась некая рыжая и он тут же ее захотел отослать. Ник ничего не стоило притвориться, что не понимает, ведь лезть в чужие устои, когда ты просто бродяга нельзя. Может эта рыжая красотка его постоянная подруга, а она тут, понимаешь, глазки строит. Стоило вести себя поосторожнее, а то эти самые глазки могут выцарапать.
В своей жизни Никки не сталкивалась с подобными ситуациями, да и как-то раньше на мужчин смотрела иначе. Видимо, рано  или поздно это случилось. Только осторожность должна быть превыше всего, и поэтому девушка задушила на корню желание спровоцировать мужчину и его знакомую и стала отвечать сухо и по делу:
- Да, конечно, сэр, сделаю в лучшем виде, - перемену в поведение гостьи сложно было бы не приметить, даже нервничающему Штейну. – Так я пошла? Да, пошла…
Забрав из рук бандероль, она быстро рванула к выходу, ведя себя совсем по-девчачьи.
«Вот, дура!» - ругала она себя, ища дорогу к бару, который оказалось не так сложно найти. Все подобного рода заведения очень популярны – все дороги ведут туда.
Так что выполнить миссию ей удалось без труда, сложным оказалось вернуться. Она походила по городку, но в тот момент, как стало темнеть, нужно было возвращаться. Да и вещи свои она оставила в почте. Подойдя к своей временной обители, она села на крыльцо, не решаясь зайти внутрь.
«Ну, что за глупости в голове? А кто миссию будет выполнять? Нашла о чем думать, дуреха…» - девушка шмыгнула носом, раздосадованная сама на себя.

0


Вы здесь » Новый мир » Летопись » "Письма как надежда"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC