Новый мир

Объявление

Добро пожаловать!

НАМ 4 ГОДА!

Постапокалипсис, экшн
Великая Смерть пришла 15 лет назад, убив всех взрослых и оставив тех, кто не достиг половой зрелости. Но дети выросли...

► Добавлены новые акции, ждем оперативников и жителей Планкинтона!

► Теперь у нас сменился шаблон анкеты, появилась специальная анкета для акционных персонажей. И поменялся шаблон эпизодов. Даешь обновления!


Время в игре:
21-31 мая 2029 года.
Погода в Планкинтоне:
от +6 до +14 С, облачно

► Убит Тони! Глава города Планкинтон застрелен прямо на улице на глазах многих жителей и гостей города. Позже один из его подручных убил Стива - правую руку уже мертвого главы и призвал горожан встать на его сторону в обмен на все, что можно снять с этих двух трупов.

► В Гром-горе пропал оперативник. «Великая смерть возвращается» - такое последнее сообщение оставил Майкл для руководителя Гром-горы. Но никаких предпосылок и симптомов болезни на поверхности не обнаружено. Начались поиски пропавшего громовца.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Новый мир » Летопись » Квест 0.1. "Ловушка"


Квест 0.1. "Ловушка"

Сообщений 1 страница 30 из 32

1

Дата: 10 мая 2029 года
Место: где-то на просторах Вайоминга
Участники: Мастер игры, Шторм (очередность соответствующая)
Краткое описание: Что произойдет, если привычный мир вдруг потеряется, и вы окажетесь там, где не были, кажется, никогда? В Старом мире, мире, который существовал еще до Великой Смерти, и у вас есть семья и ребенок, и все счастливы. Вот только из дома выйти никак невозможно, и всё, что находится вокруг - ложь, а вас заставляют играть роль и поддерживать иллюзию счастья.

Отредактировано Путь (2013-04-03 22:08:16)

0

2

Совершенно  обычные дружелюбные с виду люди могу оказаться совсем не такими. Не будем утверждать, что это случается сплошь и рядом, но, к сожалению, происходит. Почему к сожалению? Потому что от хороших людей не ожидаешь ничего плохого. Они накормят, напоят, улыбнутся вам, но стоит только повернуться к ним спиной и – бам! – лежите вы с проломленным черепом и даже не подозреваете, по какой причине.
Дружелюбные с виду люди куда опаснее угрюмых и тех, кто не скрывает свою злобу. От последних так и ждешь какого-нибудь подвоха или ужасного поступка, так что сюрпризов не бывает. А от других – не ожидаешь ничего, кроме улыбок и помощи, если таковая понадобится.
И уж совсем страшно становится, если заглянуть к притворщикам в голову. Что там твориться? Что происходит? Ая-яй.

Совершенно обычные с виду люди, казалось, идут по своим делам. Они веселые, они улыбаются и здороваются со встречным, а потом…
Туман, сплошной туман. Все действия отработаны с такой точностью, что сопротивление оказать невозможно. Один удар по голове, и пленник готов к транспортировке.
Его заносят в дом, раздевают, оставив только нижнее белье, и укладывают на широкую кровать. Она точно такая, что была в Старом мире, теплая, мягкая, с чистыми простынями. Кругом даже пахнет как в Старом мире.

Женский голос совсем близко произносит:
- Дорогой, просыпайся. Я приготовила твои любимые блинчики.
Он принадлежит молодой женщине, возраст которой варьируется от 25 до 28, точнее не сказать, как и у многих, кто однажды остался в живых. У нее темные волнистые волосы до плеч, длинная челка и большие черные глаза. Фигура совершенно обычная, даже не худая, будто питалась она в последнее время очень неплохо. И лицо совершенно обычное, немного пухлые губы, да нос с небольшой горбинкой. Одета в платье неопределенного цвета: то ли кремовое, то ли бежевое, но чистое и ни одной дырочки. Она улыбается.
А вокруг самая настоящая комната. Большой шкаф у стены для одежды, большое зеркало на дверке. Светлые обои в тон платью (или наоборот). Электрический свет заливает комнату: люстра под потолком из 4 лампочек, прикроватный светильник на тумбочке. Действительно, работает электричество, самое настоящее.
- Завтрак остынет, дорогой, - говорит женщина. - Томми ждет, когда мы спустимся. Я приготовила тебе одежду, - Женщина показывает на кресло у двери. Там, на спинке, висят мужские брюки светло-коричневого цвета и голубая рубашка.

Отредактировано Путь (2013-04-03 23:27:36)

+1

3

Джон дёрнулся и проснулся. И уперся взглядом в белоснежный потолок, заливаемый электрическим светом. Пространство вокруг было наполнено полузнакомыми запахами и звуками. Уютно пахло домашней едой, Джон улавливал тонкий цветочный аромат женских духов, совсем рядом. А заботливый женский голос успокаивал тупую головную боль…

Стоп.

Шторм медленно поморгал, обращаясь к воспоминаниям о недавних событиях. Встреча в лесу. Потом дорога к поселению. Новые знакомые. Обещали рассказать секрет выделки шкур и получения ниток из сухожилий… а что потом? Резкая боль где-то в затылке и… и вот он проснулся. Под непривычно чистыми руками что-то гладкое и мягкое. Ткань. Кажется, ее называли «хлопок». Мег носила только хлопковую одежду и могла бесконечно рассказывать, почему это важно. Хлопок делается из травы. После Великой Смерти вполне можно было научиться ткать… но почему-то никто так и не научился.

Мужчина мучительно закрыл глаза. Думать было неожиданно больно.

«Томми? Какой Томми?..»

Когда снова открыл, незнакомая тёмноволосая женщина поправляла светлое платье перед большим зеркалом. Джон как-то тупо, бессмысленно наблюдал за женщиной, даже не пытаясь подобрать ей имя. И чем дольше смотрел на неё, тем меньше был уверен в том, что они не знакомы.

– Новое? – безэмоционально спросил мужчина, принимая вертикальное положение. Он имел в виду платье.

Женщина немного походила на Меган… но, разумеется, не могла быть ею. Внезапно Шторм понял, что толком не помнет черт сестры. И в тёмно-серых глазах мелькнул страх.

Он подошёл к креслу и посмотрел на вещи. На вид они не были совершенно новыми – они были ношеные, воротничок рубашки местами застиран, пуговица на брюках казалась не родной, пришитой позже, взамен оторвавшейся оригинальной. Но никаких пятен, никаких заплаток. Просто повседневная одежда, какую носили миллионы людей до Великой Смерти. Джон принялся машинально одеваться. Пальцы, добравшись до пуговиц, никак не хотели слушаться. Шторм знал, что уже пятнадцать лет, а то и больше не застёгивал пуговиц… но в тот момент, когда женщина подошла помочь ему застегнуться и снисходительно улыбнулась его неловкости, уверенность начала таять. Он хмуро рассматривал её лицо и не мог заставить себя ничего спросить.

Отредактировано Шторм (2013-04-04 01:33:19)

0

4

Женщина улыбалась и вела себя так, будто все происходящее вокруг было в порядке вещей. Будто и не было никакой Великой Смерти и всего того, что случилось после нее. Словно альтернативная реальность, где у людей есть совершенно обычная жизнь.
Она помогла застегнуть пуговицы и произнесла:
- Мы ждем тебя внизу. Томми, наверно, уже совсем проголодался, - с этими словами она открыла дверь и вышла из комнаты.
Там, за дверью, был целый дом. Такой же чистый и светлый, как комната. Самый обычный американской дом самой обычной американской семьи. Двухэтажный. На втором этаже располагалось только две комнаты, вторая дверь была закрыта. По-видимому, за ней находилась комната того самого Томми, о котором повторяла женщина. На первом, как и полагается, кухня и гостиная, а так же ванна с туалетом, где находилась еще и такая редчайшая вещь, как стиральная машинка.
Та самая женщина как раз и спустилась на кухню, чтобы накрыть на стол и наконец-то накормить Томми. Кстати, Томми был мальчиком лет тринадцати. Он сидел за столом и играл в какую-то электронную игрушку из Старого мира. У него тоже были темные волосы, как и у его «матери». Только было совсем не ясно, настоящий ли это сын или нет. Кругом горел свет, а на стене висел календарь, говоривший о том, что в этом доме считали, будто за окном был май 2013 года.
Женщина раскладывала самые настоящие блинчики по тарелкам и ставила сироп на стол. Закипел чайник, обычный, со свистком. Она сняла его с плиты и залила горячую воду в маленький заварочный чайничек, на котором были изображены цветы.
- Томми, положи игру и кушай, - произнесла женщина с должной ей настойчивостью.

0

5

Проводив незнакомку взглядом, Шторм тщательнее осмотрелся. Лампочки в люстре его удивили, но не вызвали того бурного восторга, на который можно было бы рассчитывать: к чудесам техники Джон и в детстве был равнодушен. Вытянув руку к источнику света, мужчина почувствовал тепло. Самые настоящие лампочки. Его насторожило отсутствие окон в комнате. Видимо они в каком-то бункере. Джону вспомнился старый-старый фильм о мире, где искусственный интеллект захватил человечество и использовал людей, как источник энергии, даря им в ответ сон о жизни. В реальном мире там тоже не было окон.

Мужчина глянул на свое отражение в зеркале. Новым зеркалам после Великой Смерти неоткуда было взяться. Старые часто бились, растаскивались на маленькие осколки. Шторм впервые видел себя взрослого в полный рост, да еще так отчётливо, без искажений. Он пощупал своё лицо, повернулся одним боком, другим. Сквозь голубую ткань рубашки просвечивали черные узоры татуировок. Пригладил неровно остриженные ножом седые волосы. Шторм не был уверен, понравился ли сам себе. Человек как человек.

Он вышел в коридор. Глянул на вторую дверь на этаже и медленно спустился по лестнице, смотря под ноги. Деревянные ступени поскрипывали, требуя ремонта. По источнику голосов Джон определил местонахождение кухни, но прежде не без интереса заглянул в приоткрытую дверь ванной комнаты. Вид стиральной машины, душевой, раковины и унитаза впечатлили Джона куда больше электрического света, который покорно появлялся по нажатию выключателя. Шторм тронул вентиль с горячей водой и из крана полилась вода. Сначала она была прохладной, но с каждой секундой становилась горячее.

Темноволосый мальчик, сидящий за обеденным столом, не пробудил в Шторме никаких чувств и эмоций. Он был точно также незнаком Джону, как и его «мать». Или не мать, а сестра, тётка, опекунша – не ясно. Джон молча сел за стол. На стопке толстых американских блинчиков таял кусочек масла. Отложивший игру Томми безнадежно пытался открыть непочатую банку арахисового масла и недовольно кряхтел. Пронаблюдав за ним с полминуты, Шторм взял тару из рук ребенка и одним движением открыл, подивившись тому, как тяжело ему самому это давалось раньше, много-много лет назад. Взгляд Джона зацепился за дату выработки продукта – 2013 год…  масло должно было давно уже разложиться на составляющие. Но ложка мальчика извлекла самое обычное арахисовое масло. Следов порчи продукта не было заметно.

Отредактировано Шторм (2013-04-05 15:39:02)

0

6

Несмотря на то, что второй этаж был без окон (видимо, заделаны), на первом этаже все же окна имелись. Впрочем, они должны были быть, чтобы сохранить вид нормального американского дома. Правда, на окнах, с внешней их стороны, стояли решетки. За окном был самый обычный пейзаж небольшого городка. Даже другие дома в округе стояли.
Когда все уселись за стол, женщина то и дело посматривала в сторону своего нового «мужа». Ей было не понятно, отчего этот мужчина реагирует на всё так спокойно. Ведь все, кто были до него, не могли понять и задавали кучу вопросов о том, что происходит и каким образом здесь все такое… такое старое.
Чуть погодя она наклонилась к Шторму и шепотом спросила:
- Ты что, сам сюда пришел?
Клэр, а именно так звали эту женщину, провела в доме уже два года. И за это время она поведала многих мужчин, которых приносили без сознания, но все они не желали сидеть взаперти, сопротивлялись. Именно поэтому теперь рядом с ней сидел еще один новый человек. А он совсем не походил на остальных. Мало того, что волосы его были совсем седые (признаться, Клэр сначала подумала о том, что это старик, только потом заметила, что лицо вовсе не старое, да и Томми удивился, когда увидел), так еще и молчаливо играет свою роль.
- Тебе нравится, дорогой? – улыбнувшись, громко спросила женщина, вновь превращаясь в образцовую домохозяйку.
Томми, мальчик с внимательными ярко-голубыми глазами, поднял взгляд на «отца» только после того, как женщина шепотом обратилась к нему. Он находился в этом доме с девяти лет, дольше, чем все остальные. Так что это тоже были не первые его «родители», и мальчик с явным равнодушием относился к новоприбывшему. Но и ему было любопытно услышать ответ, но сам он не проронил ни слова.

+1

7

По обе стороны тарелки с блинчиками лежали столовые приборы. Вилка и нож. Даже в детстве Шторм не особо следовал этикету в процессе трапезы и предпочитал просто откусывать кусочки еды, нанизав ее на вилку. С годами навыки были утеряны безвозвратно, за ненадобностью. Опершись левым локтем о столешницу и склонившись над блинчиками, Джон вилкой в правой руке отделил часть верхнего панкейка. С секунду он рассматривал «добычу», силясь вспомнить, приходилось ли есть подобное раньше, до Великой Смерти, и, наконец, отправил блинчик в рот.

Вкусовые ощущения захлестнули Шторма. Он даже зажмурился и совсем позабыл о том, в каком странном месте и какой странной компании находится. Блинчики были сладкими и мягкими. В детском доме не кормили подобным. Но как-то они с Мег разжились мелочью и посетили какую-то придорожную забегаловку, где Меган заказала им панкейки с бананами и шоколадом. «Вот бы попробовать шоколад… и кофе. Горячий сладкий кофе со сливками.»

Джон не сразу сообразил, что у него спрашивают. А когда понял, его взгляд резко метнулся в сторону уже отошедшей к раковине женщины. Она продолжала говорить дежурную ерунду каким-то слишком бодрым голосом. И с лица её не слезала радушная улыбка заботливой матери семейства. Только вот глазами она не улыбалась. Когда Джону удалось поймать её взгляд, он коротко мотнул головой. «Не сам.» Видимо за домом наблюдают. Может быть, только подслушивают. Значит, Шторм ещё не сходит с ума. Он всего лишь пленник каких-то очень шизанутых людей. «Что это, эксперимент? Что будет, если начать задавать вопросы открыто?»

– Суховаты, – соврал Шторм, чтобы как-то на всякий случай скрасить своё негативное движение головой. Он прищурился, не сводя глаз с хозяйки дома. Им надо было поговорить… но, раз она задала свой вопрос украдкой, значит нарушать игру не безопасно. И Джон правильно сделал, что не полез во все тяжкие, как только очнулся. Что до Великой Смерти, что после куда выгоднее было оставаться наблюдателем и в любых ситуациях не рубить с плеча.

Джону показалось, что Томми улыбнулся. Вопрос женщины пацан конечно услышал. Значит при нём говорить можно. Вероятно и он, и его «мать» точно такие же подопытные. «Социальный эксперимент», – вспомнил Джон подходящее слово. Модель образцовой американской семьи. Странно, что у них «дочери» нет.

Вскоре панкейки исчезли. Пожалуй, все пережившие Великую Смерть умели быстро есть, не теряя ни секунды, ни крошки. Шторм поднялся, подошел к женщине, пробубнил:

– Спасибо, дорогая, – особо не задумываясь над смыслом слов. И склонился над «женой», чтобы благодарно чмокнуть ту в щеку. Но вместо поцелуя Джон шепотом спросил, – Где мы можем поговорить?

Отредактировано Шторм (2013-04-08 18:19:10)

0

8

Несмотря на то, что Клэр думала, будто готовит она вполне недурно (за время, проведенное в этом доме, научилась), новому мужу еда, кажется, пришлась не по вкусу.

Ну и ладно, подумала Клэр, если останется здесь, жрать придется, что дают.

Не подумала она, что он просто пытался скрыть свой отрицательный жест, сама-то она научилась уже многому, оказывается, не только готовить. Например, улыбаться, когда этого совсем делать не хотелось. Признаться, ей ужасно наскучила такая жизнь. Нет, не наскучила. Пусть клетка и была золотой, это все же была клетка. Хотелось вновь выйти и подышать свежим воздухом, путь и без хорошей одежды, без халявной еды и без горячей воды. Она уже два года провела в заточении и, казалось, что вот-вот сойдет с ума. Да и столько за это время насмотрелась…

- Я пойду, постираю, - сообщила женщина вместо тихого ответа, - Милый, не поможешь мне?

Подумать только, а ведь у Клэр никогда не было своих собственных детей, да и парни с ней долго не задерживались. А за эти два года она стольких перевидала, да еще и «растит» мальчика. Клэр даже устраивала дни рождения для Томми, правда, дарить нечего было, кроме торта. Хотя и это было очень неплохо для тех, кто всю свою жизнь провел на улице. В общем, настоящая мама и жена. А ведь изначально она даже еду готовила редко, а теперь вот делает все только для того, чтобы что-то делать. Работа домохозяйки и правда отвлекает от всяких разных мыслей. Телевизора только не хватает. В этом доме не было телевизора. Он стоял у них.
Клэр вытерла руки кухонным полотенцем и пошла в ванную комнату, она только кинула взгляд на Томми, который опять взялся за свою игрушку.
Оказавшись в ванной, Клэр плотно прикрыла за ними дверь.

- Здесь нет камер, - пояснила она, но голос ее при этом все равно был тихим, будто она боялась, что их могут подслушать, -  Как тебя зовут? – говорила она быстро и отрывисто, торопилась.

Еще одно имя еще одного мужчины. Но так, по крайней мере, ей не придется придумывать красочные эпитеты для того, чтобы что-то сказать ему. Милый, дорогой, любимый. Потом скатываешься до зайчиков и котиков.

0

9

Мужчина молча пошёл следом за своей вновь обретённой «женой». В его голове пространные размышления о приятном запахе, исходившем от тёмных кудрей, сменялись тревожными, судорожными попытками понять, что же происходит и для чего их всех тут заперли. Да и где находится это «тут»? А ещё эта густая прямая чёлка… кто вообще в нынешних условиях носит чёлку? Совершенно не практично. «Но причём тут чёлка?» – злился Шторм сам на себя. Эта женщина ему совершенно определённо нравилась. Может быть, вкусная домашняя еда так повлияла. Может быть сходство с Меган. Шторму было тяжело осмысливать подобные вещи. Непривычно. Все эти эмоции лишь мешали сосредоточиться на главной проблеме.

Для двоих в ванной комнате было тесно. Джон нервно передёрнул плечами, оказавшись лицом к лицу с Клэр. «Шампунь», – подумал он, принюхиваясь. Вот, что пахнет так приятно. Здесь есть шампунь. Шторм задумался на мгновенье и его взгляд заволокло поволокой. Но вопрос Клэр подействовал как пощёчина и вернул мужчину в «здесь и сейчас».

– Я Джон, – копируя быструю манеру «жены» говорить, ответил мужчина и тут же задал свой вопрос, пожалуй, слишком глобальный, но на придирки к мелочам явно не было времени. – Что здесь происходит?

На самом деле Джону внезапно захотелось, чтобы этого заговорщицкого диалога не было. И чтобы он был каким-нибудь клерком в банке или работягой на ферме, которому вся его жизнь до и после Великой Смерти приснилась в каком-то удивительно ярком сне. И чтобы шёл 2013-ый год, а в холодильнике стыла кола. А эта темноволосая красавица с огромными чёрными глазами на самом деле была его супругой, делающей холодные ночи горячими и страстными. Шторм закусил губу, потупив взгляд. Если они вдруг выберутся отсюда, захочет ли эта девушка продолжить знакомство? Может где-то её ждёт настоящий муж. И родные дети.

Слушая ответы Клэр, Джон внимательно разглядывал черты её лица. До Шторма в этом доме наверняка были другие «мужья». Что им полагалось делать? Забивать гвозди для картин? Смазывать поскрипывающие дверцы? Или, может… Джон хмуро подумал о двуспальной кровати, в которой очнулся ранее. И испытал настоящие муки ревности. Этот странный «олдскульный» дом явно действовал на него негативно.

+1

10

Клэр волновалась не на шутку. Да, она уже много «мужей» поменяла, но именно это ее и беспокоило. Если Они что-нибудь заподозрят, то и самой Клэр достанется. А она уже насмотрелась на этих психов и не желала попасть к ним в руки.
Но Джон не впадал в истерики, а просто играл роль, как и нужно, так что оставалось все ему объяснить и, может быть, они подружатся.

- А я Клэр, - представилась женщина, - Короче, слушай, - она сделала паузу, чтобы немного подумать, и объяснить все сразу, а не сумбуром вывалить на бедного парня все ее знания, чтобы потом он еще и кучу вопросов задавал.

- Эти люди, которые тебя притащили, они… что-то вроде секты. Они живут в этом поселке, как и все мы после Великой Смерти, но верят, что если восстановят кусочек Старого мира, то он вернется. То, что изображаем мы здесь, придет в каждый дом в этом поселке. Они все скидываются, и приносят нам еду. Кто-то дежурит у генератора, чтобы у нас постоянно было электричество и вода. И они постоянно смотрят на нас.

Клэр сама не понимала, оправдывает их или тихо ненавидит. Попав сюда два года назад, она пыталась сопротивляться, но потом сдалась, смирилась со свей участью, нашла плюсы в этом положении. И их оказалось не так уж и мало. Кто еще в этом мире может похвастаться легкой едой, горячей водой и электричеством? А в небольшой гостиной был даже камин.
Раз в несколько дней эти люди приносили к их дому фрукты, овощи и другую еду. Подносили, будто на алтарь, заглядывали в окна, чтобы увидеть их идеальную жизнь, улыбались, а любое проявление внимания воспринимали, как благословение. И, наоборот, когда ее «бывшие мужья» сопротивлялись, они злились, сетуя на то, что он ломает и их жизни, забирали и казнили в самом центре поселка. Из окна возле входной двери можно было увидеть эту расправу. А потом они находили и притаскивали нового мужчину, которому Клэр объясняла местные порядки и просила вести себя тихо.
_______________
Телевизор показывал пустой дом, и только маленький Томми, перебравшись из кухни в гостиную, сидел на диване и играл в свою любимую игрушку. Восемь пар глаз смотрели в экран телевизора, который находился в самом центре сооруженного для него алтаря. Вокруг стояло множество свечей, и лежали цветы, и этот алтарь был единственным, что украшало комнату.
_______________

0

11

Лицо Джона исказилось усмешкой. Как его только угораздило вляпаться в это дерьмо? Милые улыбчивые люди, готовые накормить, напоить, спать уложить, да ещё и секретами мастерства поделиться. Видать встреча с дружелюбным Эдди совсем мозги разжижила, раз Шторм купился на эти радушные лыбы и совсем не заметил лихорадочного блеска в глазах этой троицы. А как они смотрели-то на него… так бы и сожрали на месте. А теперь эти гавнюки где-то сидят и пялятся, как Джон, Клэр и Томми суетятся в этой консервной банке. Чем вообще можно заниматься 24 часа в сутки взаперти? Полочки от пыли вытирать по сто раз? И ведь ни черта не случится, как бы долго эти психопаты не ждали. Выходит ему тут куковать пожизненно? Джон с каждым мгновением становился всё мрачнее. Наконец его собственный взгляд стал совсем уж страшным, как будто Шторм вот-вот взорвётся и начнёт крушить всё вокруг себя, оправдывая свою глупую кличку. Он даже сжал пальцы на трубе, но вдруг обжёгся, и это как будто привело его в чувства. Глубокий вдох, медленный выдох.

Значит, секта. Шизофреники, которым кажется, что прошлое вернётся по мановению ока. По движению волшебной палочки. Если они будут тупо сидеть, смотреть на идеальную американскую семью и представлять, что и сами уже сейчас живут так. Джон не был уверен, но ему казалось, что это совсем не новая идея. Может быть, даже в какой-нибудь античной Греции некий философ уже высказывал подобное. Или в Китае.

Клэр и Томми, вроде бы, точно такие же пленники. По крайней мере, женщина. И видимо она здесь уже довольно долго. Но долго – это сколько? Месяц, два, год? Несколько лет?.. Шторм задумчиво посмотрел на Клэр.

– Сколько вы уже тут?

Джона интересовало очень многое. Но он сдерживался, чтобы не выдать за раз целый ворох вопросов. Когда первая волна злости прошла, Шторм вернулся к своим размышлениям. Как пленники моются сектанты не смотрят. И на том спасибо. Неужто им достаточно семейных трапез три раза в день и безобидных игр в карты и шахматы перед камином долгими вечерами? А где они берут все эти продукты? Мелкая мука, сахар, арахисовое масло, в конце концов. Вступают ли сектанты в контакт со своими «хомячками». Выполняют ли волю пленников? Если попросить что-нибудь – достанут, принесут?

Шторм присел на стиральную машину. Сколько усилий потрачено на реставрацию жилища со всеми удобствами. Электричество, проводка, водопровод. Тут ведь даже ремонт сделан. Их бы смекалку, да в нужное русло. Но почему-то гении всегда оказываются чуть-чуть безумными… если бы только суметь поговорить с их лидером. Вправить ему мозги. Мужчина снова усмехнулся, но теперь горько. Его и в детстве никто не хотел слушать. Как будто с годами что-то поменялось.

– Что они хотят видеть? – спросил Джон, чувствуя внезапную, свалившуюся из неоткуда усталость. Хотелось прилечь, кофе и… Клэр.

+1

12

По неизвестной причине Клэр немного застеснялась дать ответ сразу, хотя могла придумать тысячу причин, почему она оставалась в этом доме. И ведь сама же когда-то пыталась сбежать, думала, как это можно сделать. Но ничего у нее не вышло.

- Я два года, - сенсационное признание, но Клэр тут же прибавила, будто оправдываясь, - Томми больше. Уже года четыре. 

Женщина скрестила руки на груди, пожала плечами, но чуть погодя ответила:

- Идеальную жизнь. Счастливую американскую семью.

С одной стороны, ее жизнь в этом доме была однообразна: тихое течение дней, блинчики на завтрак или тосты с джемом, уборка, обед, Томми. С другой – сколько она уже поменяла мужей? И ведь не все из них были похожи. Как в подтверждение своего ответа, Клэр вспомнила случай, когда в дом притащили очередного мужчину, а он оказался редкостным козлом. Приставал к ней, распускал руки, даже не обращая внимания на Томми. И хоть она пыталась объяснить, что такое поведение не приветствуется их пленителями, ему было наплевать. Он хотел только одного, но она упорно отказывала. Мужчина ей не нравился, и было противно, когда его руки касались ее тела.
Когда его забрали, Клэр не испытала никакой жалости или сострадания. Она почувствовала облегчение, будто бы эти сектанты мстили именно за нее. Да, ей казалось, что они мстили именно за нее.

- Нельзя здесь надолго задерживаться, - сказала Клэр и быстрыми, резкими движениями стала доставать одежду из бельевой корзины. Жестом она показала, чтобы Джон освободил ей стиральную машинку.

Именно такая Клэр и была настоящая: говорила быстро, движения были резковаты. Платье и распущенные волосы с укладкой, кажется, ей даже не шли, когда она не изображала любящую жену и мать.

- Отсюда не выбраться. Окна заколочены, двери закрыты снаружи. Многие пытались.

0

13

Нет, упрекать Клэр в столь долгом заточении Шторм не собирался. Он понимал, что и девушке, и ребёнку гораздо безопаснее и комфортнее жить в подобном заповеднике американской мечты, чем где-то снаружи. Удирать от бандитов, искать пропитание каждый день, рисковать жизнью, здоровьем, ещё бог весть чем – удовольствие сомнительное. А тут и тёплая постелька, и вкусно пахнущий шампунь, и даже горячая вода прямо из крана. А эти блинчики… настоящие блинчики из настоящей муки и даже с сахаром… Чем больше Джон думал обо всех окружающий его здесь благах цивилизации, тем сильнее болела его голова.

«Многие пытались…».

Прежним мрачным, штормовым взглядом мужчина наблюдал за суетившейся Клэр. Многие это наверняка всё мужчины. «Мужья». Губы дёрнулись в злой ухмылке. Глупо было вот так появиться в доме и сразу начать считать Клэр своей. Испытывать невесть откуда взявшуюся ревность, совершенно не обоснованную. Джон как будто поддавался правилам, которые ввела кучка психопатов для собственной утехи. Вживался в роль главы семейства, которому жена вдруг вздумала рассказать о целой своре «бывших». Вот бы всех этих «бывших» прибить на месте… да уж поди они и так на том свете. Видимо с каждым новым «мужем», стоило тому провиниться, сектанты как-то расправлялись. Клэр явно боялась своих тюремщиков. Значит, знала, видела, что они делают с нарушителями порядка.

Шторм молча вышел из ванной и прохромал вверх по лестнице, в спальню. Тут не было окон, которые в нынешнем положении его только нервировали, так как и через них сектанты могли наблюдать за домом. Он еще не знал, есть ли в доме чёткий распорядок дня, да и не хотел знать. Голова тянула к подушке, тем более, что нормальную подушку мужчина видел впервые за десяток лет. Сгруппировавшись на кровати и закрыв глаза, Джон пытался придумать дальнейший план действий. Пару дней проторчать тут, набраться сил (хотя пока они куда-то все утекали чудесным образом, словно в тех же блинчиках была далеко не только мука и яйца), понаблюдать. Попробовать вступить в контакт с шизанутым разумом. Ещё поговорить с Клэр, для этого придумать правильные вопросы. Те, ответы на которые, дадут максимум полезной информации. Почему-то казалось, что в доме крайне мало воздуха. Или это боязнь замкнутого пространства.

0

14

Тем временем, пока новый обитатель дома отдыхал, жизнь в этих стенах текла своим чередом. Клэр, никогда не настаивала на том, чтобы ее новые соседи, т.е. "мужья" занимались в доме чем-то полезным. Каждый мог спокойно найти занятие по своему вкусу, если то требовалось. Томми вот весь день играл. Сама Клэр занималась обычными домашними хлопотами, плотно примерив на себя роль домохозяйки. Возможно, в своем поведении она подражала умершей матери, возможно, просто выплескивала наружу собственные фантазии о том, какой должна быть истинная американская хозяйка, которая имеет мужа и ребенка. Это при том, что Клэр прекрасно понимала, что на роль матери она годится с трудом, и мало влияния имеет на Томми, тот и слушается ее с большим трудом.
Время шло, а когда солнце начало клониться к горизонту, за окнами дома выстроилась целая куча людей, человек двадцать. Их лица и Клэр, и маленький Томми уже знали наизусть. Они смотрели в окна дома, а в глазах светился восторг и трепет.

"Ах, видели, видели, она посмотрела на меня!" - повторяли периодически женщины, считая любое проявления внимания со стороны Клэр и даже Томми великим благословением и знаком, что их жизнь наладится.

Но эти люди пришли не с пустыми руками. Они принесли дары Дому и всем, кто в нем живет. Такое поднесение было не совсем по плану (так думала Клэр), и, видимо, являлось следствием "пополнение семьи" (как называли это Они).

В руке каждой семьи (а они, это не трудно было разглядеть, делились по парам) была корзина с пропитанием. Кто-то принес фрукты, кто-то - крупу, кто-то достал мясо и овощи.
Но люди эти вовсе не собирались заходить. Они складывали принесенные дары к порогу дома, заглядывали а окна, и на этом их роль заканчивалась.
В этой секте явно были те, кто допускался в сам дом, кто "пополнял семью" и следил за порядком в доме.

0

15

Шторм не заметил, как вопреки своему желанию погрузился в сон, беспокойный, приносящий только еще больше усталости. Мужчина ворочался и с губ его то и дело слетало имя сестры:

– Мег… Мег!

Он проснулся спустя несколько часов со слезами в глазах. В комнате никого не было и в доме было тихо, но снаружи, сквозь по-американски тонкие стены, доносились звуки. Перешёптывания, восхищённые возгласы, неодобрительное шикание. Даже не потрудившись утереть слёзы, Джон спустился в гостиную, где Клэр в и без того абсолютно чистой комнате делала вид, что занята уборкой. Он тут же увидел людей, заглядывающих внутрь сквозь не завешенные шторы, и скривился в отвращении. Люди. Глупые, жестокие, идущие на поводу низменных инстинктов, но старательно прикрывающиеся великими целями… Джон смотрел в эти однообразно тупые лица и в каждом, не зависимо от пола и возраста, видел тех монстров, что разлучили его с Меган, что причинили ей столько боли. Ему было не важно, что, оставшись живой в ту злосчастную ночь, потом, через год, Мег бы погибла, как все остальные. Ведь к тому моменту ей бы было уже 17. Что на самом деле случилось с девушкой, Джон не знал. И вряд ли уже когда-либо узнает.

Щемило сердце. Кажется, все эти годы уединения Шторм мучился желанием смочь сберечь хоть кого-то в этом мире. И из-за этого ввязывался в уличные потасовки, делился провизией с голодающими, выводил заблудившихся на безопасную дорогу. Совершенно особое отношение у него было к попавшим в беду девушкам. Он физически не мог терпеть женский крик и слёзы. Любая боль, причиняемая в его присутствии девушке, сторицей ударяла по нему.

Сейчас он видел Клэр и видел эту толпу безумных фанатиков. Всё его желание спасти и защитить сконцентрировалось в тёмноволосой незнакомке, давно смирившейся с частой сменой мужей и обузой в лице чужого ребёнка. Джон моментально оказался возле Клэр и порывисто обнял её со спины, закрывая совсем хрупкую на его фоне фигурку, от жадных взглядов.

Сердце стучало как бешеное, норовя вот-вот пробить грудную клетку. Сквозь тонкую ткань бежевого платья Клэр могла это чувствовать.

– Мы выберемся отсюда, – прошептал Джон дрожащим голосом, чувствуя почти физическую боль от устремлённых к ним глаз.

+1

16

Клэр вздрогнула, когда Шторм неожиданно обнял ее. Ей не нравилось, когда новички обращались так, будто имеют на нее какие-то права, но этот мужчина вел себя до сего момента прилично, и Клэр даже успела проникнуться к нему доверием. Краем глаза она уловила, когда Шторм спускался с лестницы, но никак не ожидала от него подобного поступка, поэтому в глазах молодой женщины отразился удивленный страх, когда она повернула голову, и еще больше страха появилось в них после слов «мужа».

Клэр замотала головой, давая понять, что затея эта глупая. Она уже было начала подумывать о том, что теперь ей не придется менять мужей, ведь Джон не высказывал сильного негодования, вел себя тихо и играл свою роль. Да и как он надеялся выбраться отсюда? Клэр была уверена, что это не возможно.

Ей было неуютно в объятиях малознакомого мужчины, и уже в первые секунды женщина немного отдалилась от него. Конечно, она привыкла к тому, что может подарить поцелуй в щеку, как часть актерской игры, положить руку на плечо или поправить ворот рубашки – но не более. За годы, проведенные в заточении, Клэр не сблизилась ни с одним мужчиной, а уж заниматься сексом на виду у нескольких десяток глаз ей и вовсе не хотелось.

- Вляпаешься в неприятности, - прошептала брюнетка в ответ.

Ей не хотелось, чтобы Джон навлек на себя Их гнев, но, наверно, в глубине души у Клэр появился маленький огонек надежды, что он исполнит свое обещание.

А люди за окном все не расходились и, казалось, ждали чего-то, не говоря уже о пронесшимся по толпе мечтательном вздохе, когда муж так «ласково и влюблено» обнял свою супругу.
Толпа зашевелилась, пропуская мимо себя нескольких вооруженных мужчин. Видимо, настало время кормежки, и все принесенные дары для Дома вот-вот попадут внутрь. Судя по реакции людей, эти четверо мужчин тоже были местными героями, а их жены точно очень счастливыми и уважаемыми в этом обществе.

+1

17

Медленно воспоминания о сне оставляли Джона. Высыхали и слёзы, так и не тронутые. Оставалась только агрессия по отношению к тем чучелам, что пялились в окна, как в аквариум, и неприличным громким шёпотом обсуждали всё увиденное. Шторм почувствовал, как вдруг напряглась Клэр. Решимость его тут же куда-то испарилась, Джон затравленно глянул на силуэты прошедших мимо окон вооруженных людей и отпрянул от «жены». Может быть, в этот момент у него промелькнула мысль, что за подобные вольности можно лишиться жизни, но было по большому счёту всё равно. Как пощёчиной огрело его понимание, что он так и не знает, что делать, чтобы, если не вырваться самому, так спасти девушку. И от собственных громких слов о спасении стало смешно и тошно. Супергерой… хромой мальчик, названный в честь супер-женщины, умеющей управлять погодой. Что ты можешь? Только удивлять встречных необычным цветом волос. И молчать.

Впрочем, Клэр была права. Вляпываться в неприятности Шторм умел по высшему разряду. А этот дом и секта, и даже Клэр – это просто феерия его невезучести. Обстановка в доме, слишком похожая на жизнь до Великой Смерти, навивала все те воспоминания, от которых Джон старался убежать, чтобы не сойти с ума от длящегося годами горя. Его колбасило от, с одной стороны, желания жить спокойно, тепло, сытно и предсказуемо, с другой – какой-то волчьей тяги на волю, в леса, в тишину богатой американской природы, которая с готовностью и материнской лаской приняла когда-то сбежавшего от остатков цивилизации ребёнка. Страдания выбора отразились и в выражении лица пленника. Хмуро наблюдая за тем, как с металлическим звоном цепей и замков, открывается входная дверь, Шторм кусал губы. И представлял, как бы он сейчас подбежал к стражникам. Может быть, смог вырвать оружие у одного из них. Заколоть другого. А что потом? Получить по затылку чем-нибудь тяжелым. В лучшем случае его отправили бы назад. В худшем – к столбу и забить камнями. Негодяй, еретик, ты оскверняешь нашу веру. Что-нибудь в этом духе Джон бы и услышал в последние мгновения своей жизни. В Америке и до Великой Смерти было огромное множество сект и общин. И все они отличались слепой убеждённостью в правильности своего уклада жизни. Эти такие же. Только остервенели. И будут биться за свою веру (абсурдную!) до последней капли крови.

Все вероятные события выстроились в диафильм. На минуту взгляд седого мужчины заволокло пеленой. С тяжелым вздохом взгляд сфокусировался на людях, столпившихся в прихожей.

0

18

Мужчины заходили по-очереди.  Обычно они не были настолько внимательны к своим заключенным, видимо, уже привыкли к тому, что Клэр и Томми не пытались выбраться наружу. Но сегодня было иначе. Конечно, новый член семьи не противился своему заключению, но мужчины, наученные горьким опытом, были настороже.

Люди за дверью не пытались даже зайти в дом, но с большой радостью помогали: подавали корзины с едой.
Если исключить этот дом и факт того, что люди находились в нем не по своей воле, это общество могло быть образцом подражания. Они были дружелюбны друг к другу, всегда готовы были прийти на помощь своим, их отличала сплоченность. Воистину, каждое лицо, заглядывающее в дом, святилось дружелюбием.
Оружие вошедших не было на изготовке, но они держали его в руках и смотрели, в первую очередь, на Джона. Двое из них встали по обе стороны от двери, будто охрана в банке, другие ставили прямо в коридоре подношения, принимая их из рук остальных сектантов. Клэр даже и не думала о том, чтобы подойти к ним ближе, она осталась на том же самом месте, где и находилась еще пять минут назад, а Томми и вовсе всего лишь несколько раз посмотрел на всю эту суматоху, быстро потеряв интерес к происходящему.

Но Клэр сделала усилие над собой и положила руку на плечо «мужа», сжав его, боясь, что он может кинуться на этих вооруженных людей, пройти через которых было просто не возможно. За дверью все еще стояло много народа, которые не пропустили бы никого и уж точно не стали бы смотреть на то, как в доме происходит заварушка.

0

19

Джон даром, что не подпрыгнул от неожиданно опустившейся на его плечо руки. Как-то затравленно он оглянулся на Клэр, которая, казалось, хотела предостеречь своего нового «мужа» от опрометчивых поступков. Но вот так дать этим людям уйти и запереть дверь снаружи Шторм не мог. Весь мир с его свежим воздухом и пронзительным ветром, бурями, ненастьями, ураганами и палящим солнцем сомкнулся на дверном проёме, сквозь который на пленников смотрели множество пар глаз. Может быть сектанты и были по сути своей радушны и дружелюбны, но Джон не мог испытать ни одного доброго чувства к этим умалишённым. Каждая улыбка казалось ему натянутой маской лжи и лицемерия. Кто-то промыл им мозги, зазомбировал. Загипнотизировал. В здравом уме и по собственной воле невозможно поверить в то, что проповедуют эти люди.

– Я могу задать вопрос? – как можно внятнее и чётче произнёс Шторм, делая шаг навстречу вооружённым мужчинам. Один из тех, что носил корзины, бросил свою поклажу и тронул приклад охотничьего ружья, висевшего у него на плече, но охранник, стоявший возле двери, что выглядел явно старше остальных, коротким жестом остановил носильщика. Уловивший существующую иерархию Джон смотрел уже только на старшего охранника.

– Я бы хотел поговорить с вашим лидером, – продолжил Шторм, поворачивая спокойно опущенные вдоль туловища руки ладонями вперёд. – Задать ему несколько вопросов, чтобы лучше понять ваши… убеждения… и ожидания.

По правде Джон не думал, что ему ответят и тем более исполнят просьбу. Но его слушали и это обнадёживало. В свое время Шторм принял решение молчать именно потому, что никому вокруг не было дела до того, что он мог сказать. Сейчас такой поток связной речи дался мужчине тяжело. Приходилось лишний раз концентрироваться, чтобы не забыть, что уже сказал, а что надо ещё сказать.

0

20

Мужчина пристально посмотрел на Джона, прищурил взгляд, но ничего не ответил. Эти люди годами игнорировали все просьбы и моления, так зачем было реагировать сейчас?

Эти мужчины с оружием многое повидали того, что творилось в Доме: и агрессию, вырывающуюся из живущих здесь людей, которые бились головами о ненавистные стены, и плач умоляющих отпустить их на свободу, угрозы и протесты – бывало многое. Но что думали эти люди? Сложно сказать, что они ощущали, и как реагировали на мольбы. Но реакция всегда была однозначной, как и в данное время.

А Клэр в этот момент, нервно закусив нижнюю губу, неотрывно смотрела на «мужа» и, казалось, дрожала всем телом. Она считала этих людей настоящими фанатиками, которые даже не слышат того, что им хотят сказать «заключенные». Нет, она точно знала, что до них невозможно было достучаться. Когда-то и она пыталась поговорить, воззвать к голосу разума, но все было без толку.
Клэр была уверена, что Джона ничего не получится, и пусть надежда где-то теплилась глубоко внутри, разум говорил, кричал о том, что ничего не выйдет.

Мужчины насторожились, но не хотели устраивать потасовку на глазах у жителей. Они продолжили брать корзины из рук подающих и выставлять их в Дом, вглядываясь в человека с белыми волосами.

0

21

Джон смотрел на охранника, охранник смотрел на Джона. С пару минут они так и стояли, молча, не двигаясь. Наконец, Шторм почувствовал, как закипает. Очень захотелось взять одну из принесённых вооруженными мужчинами корзин и зарядить ею в ряху этому мужику, решившему, по всей видимости, изображать глухонемого. Но нечто, что можно было назвать инстинктом сохранения или здравым смыслов, заставило Джона подавить вспышку ярости. Поняв, что никакого ответа не будет, он развернулся, стряхнув с плеча руку заботливой «жены» и скрылся в ванной. В тот момент Шторму было всё равно на сказанный Клэр запрет находиться в этой единственной не просматривающейся комнате долго. Ему хотелось сидеть в тесной комнатушке до тех самых пор, пока кто-нибудь из этих фанатиков не придет и не скажет хоть слово. Ребячество… если бы у Джона были родители, он бы наверняка знал, что так делают дети, которых не пускают на вечеринку в доме соседа или на концерт в соседний мегаполис. Джон просто чувствовал безграничное бессилие. «Неужели никак нельзя вырваться?» – думал он, сидя на закрытом унитазе, ероша волосы пятернёй.

Мальчик вошел без стука. В дверном проеме показалась его лохматая голова. Когда Шторм поднял глаза, Томми протянул ему маленькую баночку клубничного джема.

– Открыть? – безэмоционально спросил Джон, отвлекаясь от вводящих в тоску мыслей. Мальчик кивнул. – Откуда они берут эти банки? – Томми пожал плечами. Кажется, говорить он не любил точно так же, как его хромой новоиспечённый «папа».

Открыв банку, Шторм запустил туда палец. Лизнул. Самый настоящий джем, только слишком уж сладкий с непривычки.

– Вкусно, – констатировал мужчина для поддержания диалога.

Томми снова пожал плечами и скрылся вместе с банкой в коридоре. До великой смерти Шторм часто слышал тезис, что одна шоколадка на порядок улучшает настроение. Может быть, так оно и есть. От клубничного джема тоже как будто стало легче дышать. Если б только эти тупые морды не торчали в каждом окне. «Наверное, Клэр подумала, что я совсем дурак» – почему-то озаботился Джон.

+1

22

Когда вся еда была выставлена в доме, мужчины вновь закрыли входную дверь, закупорив таким образом этот мирок снаружи, где можно увидеть просторы всего мира, но почувствовать их нельзя. А для Клэр появилась новая работа: раскладывать все продукты туда, где они и должны быть – на полки кухонных ящиков или в холодильник. Жители этого городка были очень щедры, и «семья» нужды ни в чем не знала.

С уходом вооруженных людей с порога, люди за окном тоже разошлись. И Клэр прекрасно знала, куда именно они ушли: смотреть шоу. Даже тогда, когда казалось, что весь город пришел к их дому, кто-то обязательно находился у телевизора и наблюдал за ними через камеры, переключаясь между ними, словно между каналами.

Занявшись делом, Клэр забывалась, и непонятное чувство, зарождавшееся в ней каждый раз, когда появлялся новый «муж», чувство стыда за все, что с ними происходило, тоже забывалось. А впереди, к тому же, была ночь, в которую «супруги» должны были лечь в одну постель. Не то, чтобы Клэр волновало что-то особенное вроде стеснительности или моральных норм (посте того, как Старого мира не стало, все это забылось), просто не всегда эти ночевки выходили так, как ей бы того хотелось. Пожалуй, она немного боялась, что Джон только кажется нормальным, а ночью его крыша поедет, он начнет приставать к ней в надежде на исполнение последних супружеских обязанностей.

Ну а после настало время приготовления обеда. Томми, просканировав все новые приобретения, выудил банку джема, проигнорировав протесты Клэр о том, что он испортит себе аппетит. Женщина прекрасно понимала, что является вовсе не его матерью , возможно, именно поэтому он и игнорировал многие ее слова. Когда мальчик протянул ей банку после неудачных попыток открыть, Клэр с улыбкой произнесла:

- Иди, попроси папу.

В этих словах был и скрытый смысл – ей почему-то не хотелось самой проверять, в порядке ли был Джон, но она волновалась за него, казалось, что он был раздражен или разозлился. Что ж, когда-нибудь он должен был сорваться, все срывались рано или поздно. Вот только не все могли справиться с собой и смириться с участью нахождения в этакой золотой клетке.

Томми вернулся с открытой банкой и стал с усердием намазывать джем на хлеб. Клэр хотела было спросить его, что бы «сыну» хотелось на обед, но передумала, Томми был не разговорчивым, она только изредка слышала его голос.

И все же, мысли надо отложить. Самое важное решение нужно принять сейчас. Что же приготовить?

Клэр засуетилась на кухне, и вскоре по дому поплыл приятный запах жареной в духовке курицы с картошкой.

+1

23

Внезапная озабоченность тем, каким его посчитает Клэр, пригвоздила Джона к своему убежищу. Скверное убежище. Как в школе – прятаться от обидчиков в кабинке туалета, ожидая, пока занятия кончатся и все разойдутся. Или кто-то не вышибет дверь, чтобы выволочь добровольного узника силком. Шторм попытался представить, что будет, если он и правда решит никогда отсюда не выходить. Всяко ничего хорошего. Идеи, как повлиять на сектантов, самоуничтожались одна за другой. Следом таяла и надежда.

Он решил вспомнить блага цивилизации и впервые за 15 лет воспользовался душем. Тёплая проточная вода с непривычки обжигала, а после мыла кожа чесалась. Странно было почувствовать себя слишком чистым. Махровое полотенце, чистое, мягкое и приятно пахнущее какой-то бытовой химией, также было в новинку. Его прикосновения к коже было сродни прикосновению чистых простыней, когда-то давным-давно, в глубоком детстве.

Джон вытирал волосы, когда в ванную снова бесшумно проник Томми. Нагота нового «папы» его ничуть не смутила, а вот татуировки явно заинтересовали и мальчик замер, следуя взглядом за витиеватым узором. Самого Шторма наличие или отсутствие одежды на самом себе никогда не беспокоило. Он хмыкнул, увидев отражение заинтересованной мордуленции мальчишки в зеркале.

– Нравится?

– Да, – подал голос Томми. Как у всякого редко разговаривающего человека голос мальчика был с хрипотцой. – Больно?

– Больно, – кивнул Джон и принялся одеваться.

Из кухни доносился вкусный запах. Когда последняя пуговица была застегнута и Джон для удобства закатал рукава рубашки, Томми поманил его в сторону кухни. Вдвоем выходить к камерам и Клэр было не так неловко, но Шторм все-таки замер на пороге кухни, не решаясь сесть за стол или сделать что-то еще.

0

24

Клэр встретила «своих мужчин» (как обычно выражались мамаши, у которых был не только муж, но и сын или сыновья) как всегда с улыбкой. Это ее состояние вечно улыбающейся женушки было уже делом обыденным.

- Садитесь за стол, - произнесла Клэр, раскладывая обед по тарелкам.

В первое время, когда Клэр только обосновывалась в Доме, готовить было труднее. Во-первых, еду, что приходилось готовить, она часто и видела-то впервые. Во-вторых, откуда же ей, в таком случае, было знать, как ее готовить? Но предусмотрительные местные жители держали в местной библиотеке несколько кулинарных книг, которые и помогли Клэр привыкнуть к местному быту. Она ведь даже не представляла, как пользоваться плитой и духовкой, как работает микроволновка и  прочие блага цивилизации, исчезнувшие из ее «нормального» мира. Кстати, микроволновка была рабочей не на полные сто процентов: кнопки периодически западали, да и работала она не на всех режимах.  Сразу было ясно – восстановили ее с большим трудом.

В гостиной, как, видимо, и полагалось, стояли книги. Не много, так что за время пребывания в Доме Клэр успела перечитать их все. Надо отметить, что художественной литературы было там всего несколько томов, остальное же составляли какие-то третьесортные романы, детективчики, даже руководство по ремонту двигателей внутреннего сгорания (не исключено, что местные жители им воспользовались), который Клэр скорее пролистала, глядя на схемы, а вовсе не вчитывалась в скукотищу, написанную там.

- Все в порядке? – поинтересовалась женщина у Джона, делая вид, что это она просто ведет ничего не значащий разговор с мужем. Конечно, наблюдатели вряд ли могли заподозрить в этом вопросе что-нибудь неладное. Вопрос и вопрос.

За обедом Клэр завела (опять же) ничего не значащий разговор о несуществующих соседях, которые могли бы существовать, о несуществующих историях, которые могли бы происходить. Это тоже было ее развлечением, своего рода, выдумкой: соседи – это персонажи, жизнь которых можно продумывать до мелочей, и делиться «слухами» уже со своей «семьей».

И пока эта «семья» обедала, за окном набежали тучи, и, кажется, собирался дождь. Если бы хоть одно окно в этом доме открывалось, можно было почувствовать сырой, но приятный запах ветерка, принесшего с собой пасмурную погоду.

0

25

С непросушенных белых волос на ткань рубашки капала вода. Джон всё-таки сел на ранее облюбованное им место, которое, по всей видимости, и предназначалось «отцу семейства». При мысли о себе в такой роли, мужчина неслышно усмехнулся. В том мире, который остался далеко позади, в этом возрасте у Джона могла бы быть настоящая семья. Может быть какая-нибудь девушка искренне любила бы его. Может быть у них был бы даже ни один ребёнок. А на заднем дворе он бы своими руками соорудил качели. И маленький-маленький пруд с золотыми рыбками. Но, скорее всего, Джона, внезапно поседевшего и замолчавшего на долгие годы, просто упекли бы в психиатрическую лечебницу. Так что какая уж тут любящая жена и дети… Шторм посмотрел на увлеченного бутербродами с джемом Томми. Мельком – на Клэр, возившуюся с курицей. Вот она, единственная возможность пережить то, чем жили предки. «Наслаждайся, раз уж не можешь вырваться».

Лепет «жены» о соседях поначалу казался бредом сумасшедшего. Однако Клэр очень увлечённо рассказывала о том, что у миссис Браун кто-то попортил все розовые кусты, а в полиции не приняли заявление и теперь несчастной пенсионерке приходится самостоятельно выслеживать вредителя и даже ставить в саду капканы. Но подобные действия несанкционированны, так что старушка сама рискует нарваться на иск, если в ловушку кто-то угодит. Под конец рассказа Шторму стало казаться, что это всё самая настоящая правда. И что стоит встать, выглянуть в окно, и можно увидеть и запыхавшуюся старушку-Браун, и негодяя Майкла из дома на углу улицы, который развлекается тем, что делает гадости соседям. Но не стоит во всём винить Майкла, ведь отец-пропойца лупит его каждый божий день. А матери нет до этого никакого дела. Всё ее внимание поглощено младшей дочерью, которую по несколько раз в год возят на конкурсы красоты.

– Спасибо, очень вкусно, – сказал Джон, прерывая рассказ Клэр, и по привычке утёр рот рукавом.

На фарфоровой тарелке поблескивали желтые капельки масла. Было действительно вкусно. Как получать масло во всей поселениях, через которые проходил Шторм, ещё не додумались. Поэтому картошку обжаривали в мундире. Мясо птицы – на вертеле. И из приправ были разве что разные пахучие травки. В целом пища была очень пресной.

Джон так и не понял, что именно требуется от него в этом образцовом доме. Также сочинять небылицы про несуществующих соседей? По несколько раз на дню обсуждать с женой будущий ремонт, рыбалку, на которую зовет несуществующий друг на все выходные, мальчишник иллюзорного брата и переезд любимой тёщи из Огайо? Ерунда какая. Как будто два взрослых человека играют в куклы.

Шторм помрачнел в тот же момент, как помрачнело небо за окном. У него часто портилось настроение одновременно с погодой. Было в этом что-то мистическое. Как будто не зря дали ему эту глупую кличку, которая с годами почему-то стала роднее имени.

– Чем тут вообще можно заняться? – в полголоса спросил Джон, смотря почему-то главным образом на Томми.

0

26

Томми не знал, чем можно заняться в Доме взрослому человеку. Все его предыдущие отцы занимались тем, что пытались выбраться из заточения, именно поэтому теперь перед ним сидел новый отец. Так что мальчик просто пожал плечами, так ничего и не ответив, а Клэр, вытерев губы салфеткой, как и полагается и, вроде бы, показав тем самым пример, сочувственно посмотрела на «мужа». Чем может заняться мужчина в этом доме, она тоже понятия не имела. Еду доставать не надо, работать тоже, телевизора нет, и пива в холодильнике так же не имеется. Муж-пропойца портил бы всю картину счастливой американской семьи, так что алкоголя никакого не приносили.
К
лэр встала из-за стола, чтобы заняться своими делами домохозяйки, включила воду из крана, чтобы помыть посуду, как раздался гром, и сверкнула молния. А минут через пять хлынул самый настоящий ливень.
В Доме тоже начались изменения. У Клэр, только домывавшей посуду, вода стала подаваться с перебоями, электричество замигало, потом стало выключаться совсем, включаясь на короткие периоды. Клэр, перестав спорить с краном, вытерла руки и повернулась:

- Такое бывает в грозу, - пояснила она Джону.

Все дело было в том, что генератор, восстановленный из того, что можно было найти, работал с перебоями, особенно в такую погоду. В конце концов, он был уже слишком старым, чтобы поддерживать весь дом: электрические приборы, воду, да еще и скрытые камеры, которые круглыми сутками, не выключаясь, работали и переносили изображение в телевизор. Конечно, местные жители старались изо всех сил для того, чтобы он продолжал свою работу, даже дежурили, но перебои случались, и с этим уже ничего сделать было невозможно. Это Клэр и объяснила «мужу».

Клэр снова села за стол, как будто вернулась в свое собственное состояние, а не состояние американской жены:

- Камеры, скорее всего, совсем сейчас не работают. Пока идет гроза, можно расслабиться.

Кажется, она действительно расслабилась. Не нужно было улыбаться во весь рот, а работа по дому всегда отнимала много сил, что Клэр потом просто засыпала в постели, не думая ни о чем.

+1

27

С минуту Джон просто наблюдал за Клэр, вернувшейся от раковины к своему месту за обеденным столом, и за ливнем, который поднимал столпы пыли на улице. Клэр выглядела какой-то бесконечно усталой. Жить в притворстве столько лет не каждому по силам. Ливень обещал быть долгим. Он манил к себе, к свободе, которую давали огромные пространства, которые преодолевают грозовые облака. Казалось, вот-вот почувствуешь запах озона и мокрой листвы… но окна были заколочены намертво. Даже форточки не открыть. Между тем что-то в мыслях мужчины уже свербило и не давало покоя. Ливень, проблемы с генератором, перебои электричества, камеры… «Камеры…». Зрачки в глазах Шторма внезапно расширились. Он вскочил с места, чуть не уронив табурет. Томми, очевидно видевший ранее насилие в этом доме «американской мечты», отшатнулся в первобытном страхе.

– Где мои вещи? – резко спросил Шторм и, не дожидаясь ответа, выскочил из кухни.

По дороге на второй этаж он крикнул Клэр, которая вышла за ним следом с непонимающим взглядом:

– Это шанс выбраться!

Действовать надо было быстро. Джон не знал, в какой срок сектанты могли нормализовать подачу электричества. Вбежав в спальню, Шторм включил свет, чтобы, в случае чего, сразу узнать, что работа генератора восстановлена. Он стал рыться в шкафу, но там были лишь тонкие брюки нескольких размеров, да рубашки, и всяческие женские платья. Одежда, явно не подходящая для побега и дальнейшей походной жизни. Оглянувшись вокруг себя, Шторм приметил дверь в кладовку. Она была плотно захлопнута, но не заперта. Из темного помещения пахнуло пылью.

К тому моменту, как Клэр появилась в комнате, Шторм уже натянул на себя синий комбинезон с эмблемой какой-то энергетической компании, белую футболку с логотипом Кока-колы на груди, и резиновые сапоги.

– Вы пойдёте со мной или нет? – не отвлекаясь, спросил Джон, уже абсолютно спокойным тоном, и с ожесточением затолкал в огромный матерчатый рюкзак зелёную парку. Всё это было не его привычным и уже родным хламьём, но на первое время сойдет. Лишь бы выбраться, а там уж…

+1

28

Электрические лампы пытались изо всех сил вновь загореться. Электричество чуть вспыхивало в каждой из них по очереди, ему хватало сил продержаться всего секунду, и оно вновь пропадало в своих проводах.
Все происходящее, начнись оно в Старом мире, могло вполне напомнить фильмы ужасов, а здесь и сейчас, кажется, давало надежду.

Мысли у Клэр путались, а Томми и вовсе перепугался, остался на кухне.

- Ч-что? Что ты хочешь сделать? – Да, подробные неполадки за два года случались частенько, но Клэр, даже в первое время, когда еще была полна решимости, не могла выбраться. – Окна заколочены и на них решетки, дверь закрыта. Как ты собрался выбираться?! - Она повысила голос. Не со зла, а от испуга, непонимания и нахлынувших эмоций.

В голове мысли со скоростью света сменяли одна другую. То Клэр думала, что ей стоит взять с собой: тут ведь было много еды и одежда, которая обязательно пригодятся во внешнем мире. Потом испугалась, что электричество вот-вот включится, и их пленители увидят через камеры, что они задумали и собирают вещи.

А потом в голове появился «сын»:

- Томми не захочет уходить, - голос, скорее, выражал беспокойство, - Ему здесь нравится, тут безопаснее, чем снаружи.

С этими словами она и сама уже стала сомневаться, стоит ли уходить из Дома. Несмотря ни на что, тут у них была еда, было электричество, из крана текла вода. Все блага, о которых можно было только мечтать, были собраны в одном месте. И она уже забыла, как это – жить на свободе. Несколько лет, проведенных взаперти, давали о себе знать. Там, за этими уже привычными стенами, вновь придется выживать, искать себе пропитание или прятаться.
А тут, где-то в темноте за дверью в комнате, замаячил и Томми, вслушиваясь в то, что говорят взрослые.

0

29

«Дура», – с неожиданной злостью подумал Шторм, глянув совсем тёмными глазами на застывшую в ужасе Клэр.

– Снаружи безопасно. Там никто никогда не сможет указать тебе, как жить, что говорить и где находиться. Ты уверена, что вас завтра же не пустят на корм свиньям? Вы можете надоесть этим сумасшедшим в любой момент. А не убьют, так просто выкинут. Куда тогда пойдет ребёнок, ни черта не зная о жизни?

Джон хотел добавить, что он обязательно позаботится и о Клэр, и о Томми, но боялся, что они только зря доверятся ему, а он допустит фатальную ошибку. Или ему просто не хватит сил. Как с сестрой… поэтому он просто резко заткнулся, предоставив Клэр решать самостоятельно, оставаться здесь или рискнуть уйти.

Между тем вопрос, как же выбраться отсюда, был действительно актуальным. Решетки, замки… в таких домах есть чердак и черный ход. Может быть, там  найдутся лазейки. Обогнув Клэр, Шторм выглянул в коридор в поисках лестницы на чердак. Лестницы не было, но в потолке был люк. Мужчина спустился на первый этаж и нашел вторую дверь. Она была заколочена снаружи; изнутри торчали концы длинных ржавых гвоздей. Джон прислушался, пытаясь расслышать людские голоса и так понять, охраняется ли выход. Но снаружи шуршал только дождь. Да изредка раздавались раскаты грома. Шторм оглянулся на в очередной раз погасшую лампочку и решил попробовать выбить дверь. Она открывалась наружу и снаружи же была заколочена досками. Казалось бы – чего проще.

Но прежде, чем приступить, Джон вернулся на кухню и выбрал самый большой нож. Когда он выходил обратно к черному ходу, рядом возник Томми. Он смотрел на несостоявшегося отца тревожно, боясь и его решительности, и обнаженного ножа, и самого факта, что сейчас этот чужой человек может пробить выход во внешний мир, которого Томми совсем не знает.

– Пошли со мной, – тихо сказал Шторм и, не дожидаясь ответа, двинулся дальше.

Выбить дверь было не так легко, как казалось. Но всё-таки с каждым ударом плеча она поддавалась. И вскоре в коридор уже просачивался свежий воздух.

0

30

И все-таки слова Джона мало вселяли надежды в человека, который однажды потерял все и рос на улицах. Конечно, таких был полон мир, но после того, как, будучи взрослым, почувствуешь, какого это – жить в полном достатке и безопасности, когда снаружи люди могли умирать с голоду…

Но жажда свободы, таящаяся в глубине каждого человека, через некоторое время пересилила, и Клэр тогда, когда Шторм уже скрылся из вида, стала собирать вещи. С верхней полки шкафа, стоящего в комнате, которая по праву принадлежала ей целых два года, молодая женщина достала старый, потрепанный рюкзак, при этом уронив на пол постельное белье: рюкзак был запрятан в самом конце.

В него Клэр быстро засовывала те вещи, которые, как она считала, ей пригодятся. За этим занятием ее застал Томми.
Клэр, увидев «сына», приблизилась к нему и, наклонившись, взяла его за плечи:

- Я хочу уйти отсюда, Томми, - призналась она. Томми был умным мальчиком, и уже понял, к чему все идет, скрывать от него что-то не было никакого смысла, - Ты тоже можешь пойти.

Томми смотрел на нее и какое-то время молчал. Потом просто кивнул и убежал в свою комнату.
Клэр продолжила собираться и быстро переоделась, оказавшись теперь не в платье, а в джинсах, футболке и кофте. Единственной проблемой была обувь. В ее гардеробе были только туфли, а той обуви, в которой она однажды появилась здесь, уже и вовсе не было. Немного поколебавшись, Клэр одела мягкие балетки, понимая, что в этой обуви она долго не проходит.

За это время и Томми собрал что-то из своих вещей, и они оба спустились вниз.

- Нужно взять с собой что-нибудь из еды, - произнесла Клэр.

После того, как сектанты пополнили запасы, еды было много. Но Клэр понимала, что в выборе она ограничена. Все-таки что-то уместилось в ее рюкзаке и в небольшом портфельчике мальчика. Вскоре оба оказались возле Джона.

Электрический свет стал мигать чаще и задерживаться дольше. Правда, дождь за окном все еще лил, но не было ни грома, ни молнии. А дверь до конца все не поддавалась. К большому сожалению жителей этого дома, дверь была крепка. Жители городка явно с ней поработали, как и со всем остальным, прежде, чем пускать в дом людей. И все-таки, небольшой проем показался, правда, в него можно было просунуть только руку. Но и это уже было хорошим началом.

- Генератор скоро включится, - забеспокоилась Клэр, и было от чего. Как только генератор заработает без перебоев, включатся и камеры, которые покажут местным поселенцам совсем другую семейную идиллию.

Дверь поддалась и открылась как раз в тот момент, когда генератор сделал над собой последнее усилие и заработал, свет включился во всем доме.

Отредактировано Путь (2013-07-18 04:08:15)

0


Вы здесь » Новый мир » Летопись » Квест 0.1. "Ловушка"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC