Новый мир

Объявление

Добро пожаловать!

Постапокалипсис, экшн
Великая Смерть пришла 15 лет назад, убив всех взрослых и оставив тех, кто не достиг половой зрелости. Но дети выросли...

НОВОСТИ

► Добавлен новый игровой раздел, где можно поучаствовать в событиях Великой Смерти

► Форуму исполнилось 5 лет!

► Добавлены новые акции, ждем оперативников и жителей Планкинтона!

Время в игре:
21-31 мая 2029 года.
Погода в Планкинтоне:
от +6 до +14 С, облачно

► Убит Тони! Глава города Планкинтон застрелен прямо на улице на глазах многих жителей и гостей города. Позже один из его подручных убил Стива - правую руку уже мертвого главы и призвал горожан встать на его сторону в обмен на все, что можно снять с этих двух трупов.

► В Гром-горе пропал оперативник. «Великая смерть возвращается» - такое последнее сообщение оставил Майкл для руководителя Гром-горы. Но никаких предпосылок и симптомов болезни на поверхности не обнаружено. Начались поиски пропавшего громовца.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Новый мир » Личные эпизоды » Можешь разорвать меня на части


Можешь разорвать меня на части

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://s6.uploads.ru/Aa5pZ.png
Дата: 4 сентября 2036 года
Место: Где-то на территории бывшей Айовы
Участники: Микки, Джереми

История о том, как мальчишки Нового Мира вступают во взрослую по старым меркам жизнь.

0

2

Микки опускался и поднимался, тихо постанывая рослому мужчине прямо в губы. Даже сейчас, после стольких лет, блондин выглядел рядом с ним мелочью: тонкий и невысокий, несмотря на то, что его тело претерпело серьезные изменения. Теперь это уже был не тот одиннадцатилетний пацаненок, который то и дело подтягивал на себе слетавшие джинсы, хлопал глазками и шмыгал носом. Микки уже совсем сформировался, а вечная дорога, физически трудная, позволила ему нарастить мышечную массу, пусть в плечах он никогда и не будет таким же, как его спутник.
Микки с удовольствием поддавался, как только видел, что Джереми хочет его, но так было не всегда. И вовсе не потому, что мальчишка считал это каким-то неправильным – подобному его ведь не учили. Сначала ему было любопытно, но никакого удовольствия он не испытал, оставались только неприятные ощущения, но в силу возраста не мог противиться этому мужчине, да и не особо пытался. А после вошел во вкус.
Еще один стон, теперь уже громче, когда Микки задержался и замер, прежде чем снова приподняться, что по его телу пробежали приятные мурашки. Он чувствовал, как сильные руки сжимали его, и ощущения он получал совсем не такие, как с девушками. Хотя и с ними Микки нравилось, но было иначе. И дело не только в сексе, но и в том, как воспринимали девушки Микки, и каким он мог быть с Джереми. Этот парень уже привык ловить на себе восхищенные взгляды молодого поколения, да и тех, что постарше, и с каждым разом все более умело пользовался этим.
- Папочка, - выстонал Микки, даже не пытаясь подавить улыбку, - Сильнее, - и он быстро оказался перевернутым на живот и придавленным к земле так, что у него сперло дыхание на несколько мгновений.
Микки всегда был самостоятельным, оставленным на попечение самому себе в самом детстве, он привык полагаться на себя и решать за себя. Джереми немного изменил это, но Микки всегда был свободен в том, куда ему идти и что делать, когда они оказывались в каком-нибудь городке. Он быстро заводил друзей и знакомился, чем хорошо помогал спутнику в его работе, так что уже давно начал искать новых клиентов и толкать им наркоту.
«А это мой папка», - частенько с гордостью говорил Микки, с улыбкой кивая на рослого мужчину. Конечно, блондин прекрасно знал, что Джереми ему никакой не отец. Да и всем вокруг совершенно наплевать, кем они друг другу приходились, но Микки отчего-то это веселило. И стало вселить еще больше, когда мальчишка понял, что Джереми совсем не против, когда он так его называет, а в некоторых обстоятельствах даже нравится.
- Папочка, - это получилось куда громче, Микки хватался пальцами за траву, и та оставалась в его руках. Он никогда не испытывал никакого смущения, ни с незнакомцами, ни, тем более, с этим человеком, даже когда откровенно проказничал, на его лице высвечивалась хитрая улыбка, которую Микки и не пытался скрыть. Сейчас он тоже улыбался, когда это «заветное» слово вырывалось из его губ между громкими стонами.
[icon]http://s8.uploads.ru/61798.jpg[/icon]

Отредактировано Микки (2017-09-26 00:59:33)

+1

3

Джереми не мог сказать, когда это точно началось. Речь не шла про их сексуальные контакты в целом – этого мужчина совершенно не чурался. Микки был для него не более чем вещью, одной из тех, что он носил с собой в рюкзаке. Поэтому шатен пользовался им, как и всем, что принадлежало ему – как хотел и когда хотел. Микки был еще совсем ребенком, когда помогал Джереми снимать напряжение, как умел в том возрасте. Мужчина никогда не чувствовал зазрения совести или какой-то подобной сентиментальной на его взгляд ерунды из-за того, что растлевал малолетнего. Законы прежнего мира давно подохли вместе со всеми его обитателями, за исключением таких как он. Тех, кто выживал на своих условиях.
Впрочем, маленький он был не слишком интересен мужчине. Разве что в случаях, когда их походы затягивались или в посещаемых городах не встречалось человека, согласного провести ночь с Джереми. Мальчик рос и сам начинал проявлять интерес ко всем этим взрослым вещам. К чести, Джереми никогда не мешал ему экспериментировать подобным образом с девчонками.
Так вот, подобный уклад жизни абсолютно укладывался у Джереми в понятие нормы. Он испытывал естественные потребности, естественным же образом их и удовлетворял. Конечно, раньше это вызвало бы отвращение – с мальчишкой, да еще и столь юным – но, опять же, это было давно. Гораздо худшим было то, для чего Джереми изначально подобрал блондина, для других своих нужд.
Джереми не мог сказать, когда в нем проснулся этот извращенный интерес. Просто в какой-то момент Микки перестал быть ребенком. Жилистый, довольно гибкий, медленно, но все же развивающийся парень стал привлекать не только, когда потребность в разрядке достигала предела. Да и тот был совсем не против. Подростковый всплеск гормонов довольно круто поменял характер и поведение блондина. Немного запоздало, конечно, но ни Джереми, ни сам Микки даже понятия не имели, сколько тому лет, поэтому уж точно не задавались подобными вопросами.
А потом это слово… Опять же, когда Микки был совсем еще ребенком и ростом был едва выше пояса своего старшего товарища, их часто считали отцом и сыном, и Джереми не обращал на это никакого внимания. Когда же мелкий начал вторить окружающим, мужчину это сильно раздражало. Он не нанимался в няньки этому пацаненку и не собирался  заменять ему настоящего отца. Конечно, он его кормил, обучал, защищал, но точно никак не мог даже пройти отбор на конкурс «Папа Года», если бы таковые проводились в их мире.
Микки же видел раздражение, возникающее у охотника, и специально травил его, чувствуя свою мнимую безнаказанность. Ох, сколько раз Джереми порывался перерезать паршивцу глотку, чтобы он заткнулся раз и навсегда. Но всегда останавливала рациональность. Было бы слишком небрежным расходовать свои ресурсы просто из-за эмоционального порыва.
К тому же, если уж быть откровенно честным, Микки всегда немного отличался от своих предшественников, которые к несчастью согласились или были вынуждены быть спутниками Джереми. Он приносил немало пользы чуть ли не с первых недель совместного путешествия. С удовольствием научился и только оттачивал свой навык оскабливания шкур, которые они потом меняли в городах на недурные вещи – ведь шкуры использовали теперь как матрасы и одеяла. Микки даже недурно стрелял, несмотря на то, что пистолет был еще слишком тяжел для детской руки.
Потом Микки, кажется, надоело это занятие или он нашел себе другое, не менее раздражающее охотника. Их все чаще воспринимали больше как разновозрастных спутников, но, кажется, однажды кто-то вновь счел его отцом Микки, и «шалость» вернулась в их жизнь. Только теперь, сжимая в руках податливое тело, такое жадное до ласк и большего, слушая это «папочка», что мальчишка выстанывал так сладко, Джереми чувствовал, как внутри все переворачивалось. У него будто что-то перемыкало в голове; это чертовски возбуждало!
Возможно, виной было все то же собственническое чувство, которое теперь только сильнее разгоралось от того, как охотно Микки опускался на его бедра и требовал у своего «папочки» большего. Разве он мог отказать такой просьбе? Так было часто, так было и сейчас. Мальчишка лез к нему с какой-то детской нежностью, со своими объятиями и поцелуями, которые Джереми считал сущей глупостью, но по какой-то причине потакал ему в этом. Он даже осторожничал, чтобы не травмировать парня, но все равно животная страсть пересиливала.
Молча, Джереми приподнял бедра блондина, снимая его с себя, и подтолкнул на траву, почти моментально оказываясь сверху. Прижимая Микки к земле своим разгоряченным телом, он вновь направил себя в еще узкое мальчишеское тело, содрогаясь от удовольствия. Стоны, которыми заходился парень, только подбадривали к более активным действиям. Джереми, каким бы замкнутым он ни был, не мог не оценить по достоинству то, как парень сжимал пальцы, наслаждаясь процессом, то как извивался под ним, то каким насыщенным становился его голос, срывающийся с протяжных стонов на легкие вскрики.
Это немало льстило мужчине, хотя он и видел эту блуждающую улыбку, когда Микки поворачивал голову и вновь, и вновь произнося заветное слово. Джереми оперся локтями о землю, приподнимаясь с юного любовника, чтобы склониться и рвано, порывисто целовать тонкую шею – сзади и сбоку, немного царапая ее грубой щетиной, отросшей за несколько дней. Отвлекшись на это занятие, Джереми чуть сбавил темп и почувствовал, как Микки, совершенно рефлекторно, подался телом назад, но мужчина только усмехнулся. Еще одна извращенная мысль сверкнула в его голове, эдакая легкая месть за все эти издевательства, которыми Микки сводил его с ума.
Он отстранился сильнее, выскальзывая из тела мальчишки, но, не выпуская его из своих рук и продолжая целовать тонкую кожу – Микки ведь этого так хотелось. Сверкнув серым взглядом и чуть усмехнувшись, Джереми проговорил только одно слово:
- Попроси…

Отредактировано Джереми (2017-09-26 23:19:43)

+1

4

Было время, когда Микки от любого прикосновения к себе отпрянул бы. В детстве его не раз били, и мальчишке приходилось убегать, пока тяжелый кулак совсем не припечатал его к земле. Незнакомцы не пугали его, но не знавший родительской ласки, Микки не был привычен даже к обычному похлопыванию по спине. Именно поэтому он визжал и бился в истерике в то далекое вермя, когда Джереми пытался купать своего маленького спутника. Мало того, что ребенок не любил воду, особенно, в холодное время года, когда та была ледяная, не понимал, зачем все это нужно, так его еще и раздевали, утаскивали и мыли.
Теперь, извивающийся под сильным мужчиной Микки, кажется, совершенно не напоминал того пацаненка. Ему нравилось, когда руки Джереми сжимались на нем, когда он нависал сверху, блондин млел, когда тот ласкал его шею, слабо царапая бледную кожу. Получая свою долю ласк, Микки постанывал от удовольствия.
Он уже хорошо уяснил, что сам Джереми прекрасно мог бы обходиться без поцелуев, просто пользуясь своим юным другом, но шел тому навстречу, и Микки, конечно же, принимал это на свой счет. Однажды он подглядел, совершенно случайно, как Джереми проводил время с какой-то женщиной. Совсем не похоже на то, как тот вел себя теперь с Микки и каким начал быть, пусть и не так давно. И Микки чертовски нравилась эта разница в поведении.
Блондин разочарованно простонал и подался назад, пытаясь прижаться к Джереми всем телом и двигаясь так, что все еще чувствовал его рядом, но не в себе.
- Папочка, - выдохнул Микки в ответ на это своеобразное издевательство, продолжая тереться о Джереми, - Папочка, я хочу тебя, - проговорил он, тяжело дыша после таких активных движений, поцелуев, что мужчина все еще дарил ему, и собственного желания поскорее продолжить, - Хочу, чтобы ты меня трахнул, папочка, сделай это, трахни меня.
Микки кусал губы, и его мышцы напрягались, когда парень извивался и выгибался под своим спутником, упрашивая его не только на словах, но и движениями, продолжать.
- Папочка, - с придыханием добавил Микки, - Сделай это со мной.
Разгоряченное тело даже не ощущало под собой холодную сентябрьскую землю, и все чувства были обращены на Джереми, на его прикосновения, и любые действия мужчины вызывали ответные со стороны молодого любовника.
Микки с самого юного возраста, когда еще только начал свой путь рядом с Джереми, словно прощупывал его, все границы дозволенного, выискивая, что ему нравится, что не нравится, что сделать, чтобы Джереми повел себя так или иначе. И часто ходил буквально по лезвию ножа, когда чутье подсказывало – еще одно «лишнее» слово или действие, и Джереми сорвется, совершенно забыв о своей расчетливости. Конечно, все это было на уровне ощущений, образов, внутреннего понимания. Микки умел подстраиваться под людей, умел склонять на свою сторону – этому он научился за долгие годы одиночного выживания. Но Джереми давно стал для него не просто «временным взрослым», с ним Микки проявил и другие черты своего характера, менялся, учился, с ним он действительно жил.
[icon]http://s8.uploads.ru/61798.jpg[/icon]

+1

5

С недавнего времени Микки просто сводил Джереми с ума. Дело было не только в том, что мальчишка регулярно балансировал на краю, рискуя безвозвратно свалиться в смертельную яму, доводил своего взрослого спутника до белого каления и вел себя порой даже истерично в глазах охотника. К этому Джереми как-то попривык. Его раздражали все люди без исключения, поэтому в том не было ничего удивительного, что периодически у мужчины возникало страстное желание прострелить голову тому, кто крутился рядом и без зазрения совести сесть ужинать в тихом одиночестве.
Но помимо досаждающего поведения, Микки стал по-настоящему озабоченным. Он мог завестись, казалось, от всего на свете – взгляда, слова, не говоря уже о прикосновениях. Мальчишка довольно часто лез к Джереми со своими объятиями и даже поцелуями, чем поначалу вводил смурого мужчину в неописуемый ступор. Он не привык ни к такому поведению Микки, ни вообще к такому отношению касаемо его самого. Люди, обычно, напротив, старались сторониться хмурого и молчаливого охотника, и того этот факт более чем устраивал.
Эта новая линия поведения спутника выбивала Джереми из колеи, заставляя чувствовать нервную напряженность. К счастью, мальчишка не давал охотнику надолго задуматься над этим. Со временем это переросло в некую привычку, точнее, Джереми перестал хотя бы вздрагивать от подобных выходок Микки, прекрасно понимая, что за ними неизменно последует. Более того, мужчина начал получать от всего происходящего свое извращенное удовольствие.
Казалось бы, что в этом худощавом мальчишке было такого? Уж за двадцать с лишним лет у Джереми было достаточно партнеров, с которыми он мог сравнивать. Микки точно не отличался какими-то выдающимися внешними данными. А те, кто продолжал утверждать, взяв фразу из старого мира, что важнее были внутренние качества, могли смело отправляться в дальнее нескромное путешествие, потому что Микки, не смотря на сравнительно юный возраст, был тем еще мудаком.
Беда была в том, что этот последний пункт Джереми тоже полностью устраивал. Он был, по сути, даже повинен в том, что направил становление личности Микки в данное русло. И теперь на лицо был результат: гаденыш был настолько эгоистичен, насколько это вообще можно было представить. Пользуясь всем и всеми вокруг себя, он всегда добивался того, чего хотел. Пробовал он провернуть такую фишку и со своим спутником, но тут пока прокололся. Хотя Джереми прекрасно видел, как ловко учится его спутник, развиваясь в нужных направлениях. Он уже добился большего расположения от охотника, чем тому хотелось.
Даже сейчас, откровенно манипулируя мальчиком посредством его нетерпеливости, Джереми понимал, что идет на поводу у собственных желаний, которые подозрительно точно совпадали с желаниями Микки. Блондин выгибался, откровенно подставляясь Джереми, подавался назад в попытках вернуть прежнее удовольствие, и действительно просил. От этого голоса, так и частящего своим развратным «папочка», кровь в жилах вскипала.
Джереми хотелось откровенно врезать себе по морде, чтобы отрезвить рассудок, пока еще нежный, не огрубевший тембр выговаривал такие грязные слова. Но охотник не хотел отказывать себе в удовольствии исполнить все прихоти своего мальчика. Он всегда успеет вернуться к своему абстрагированному состоянию, а сейчас, пока его самого устраивало абсолютно все, он хотел этим наслаждаться.
- Тогда скажи «пожалуйста», - протянул низким голосом Джереми, хотя и сам уже еле сдерживал себя. Горячее тело, такое желанное сейчас, было слишком близко. Впрочем, казалось, что Микки сейчас был готов на все, и это тоже чертовски нравилось мужчине. Это легкое ощущение собственной власти и чужой покорности. Поэтому, получив спустя доли секунды желаемое, Джереми направил себя обратно, одним плавным, широким толчком входя в юное тело. Он замер лишь на миг, но быстро набрал прежний темп, приподнявшись, чтобы крепко зажать узкие бедра руками, не давая мальчишке пошевелиться.
Почему-то Джереми был более чем уверен, что именно этого блондин и хотел. Чтобы им откровенно и грязно пользовались, и ловил от этого свой собственный кайф. Джереми этого не понимал, но уж точно не пытался в этом разобраться, глядя на проступающие позвонки обнаженной спины и тонкую шею Микки и слушая его возобновившиеся стоны.

+1

6

Микки не был засранцем в полном понимании этого слова. В Старом мире кто-то сказал: «Какой же я вор? Я ведь не думаю, как вор». С Микки была та же проблема – он совершенно не думал о том, что какой-то из его поступков плохой, что его поведение – не подходит под рамки простой человеческой морали. И если бы ему сказали, что так или эдак парень поступает плохо, он бы чертовски удивился этому факту.  Джереми никогда не ставил перед ним каких-то рамок, не рассуждал о человеческих поступках, позволяя своему юному спутнику поступать и говорить так, как он сам того хотел. Какие-то понятия нормы Микки получил еще до встречи с Джереми, но за столько лет все в его голове перемешалось, исказилось и приняло совершенно иные формы.
- Пожалуйста, папочка, - простонал Микки в откровенном нетерпении, после чего последовал громкий и протяжный стон уже от того, что он наконец-то получил желаемое.
Да, он получал от этого кайф. Мурашки бежали по коже, когда он чувствовал грубые и сильные прикосновения Джереми, получал удовольствие, когда тот откровенно им управлял. И это при том, что набираемый обороты юношеский максимализм иногда просто разрывал его на части, и в обычной жизни Микки выбирал свободу воли и собственных действий, просто потому, что привык к этому, но все равно оставался с Джереми, потому что получал от него все, что хотел, а иногда даже чуть больше. Ведь это Джереми привил ему любовь к своим грубоватым ласкам, ко вседозволенности, к осознанию того, что у блондина есть собственный защитник и, в какой-то степени, покровитель. Микки уже столько лет ощущал его тень за своей спиной, что теперь уже не мог просто так взять и отказаться от этого. Но идеалом для него Джереми был разве что в те первые несколько месяцев, когда мальчишка только-только познакомился с ним. Теперь Микки никогда не назвал бы своего спутника идеалом, уже не восхищался им так, как тогда, а некоторые черты Джереми парня откровенно бесили. Но Микки не хотел и не собирался отказываться от него только потому, что Джереми не являлся образцом покладистости, как многие люди, с которыми Микки знакомился. Наоборот, блондину нравились его попытки ограничивать растущего паренька, попытки ставить перед ним какие-то стеночки, чтобы мальчишка не забрался слишком далеко – все это по отношению к себе, конечно же, а не к другим людям. С ними Джереми совершенно не церемонился, даже больше: они ему были безразличны настолько, насколько могли быть безразличны те же крысы или муравьи. И еще Микки начинало нравится чувство собственности, которое Джереми испытывал, кажется, сам того еще не подозревая, по отношению к нему. Более того, Микки делал все возможное, чтобы разжечь это чувство сильнее прочего.
По лесу эхом разносились его стоны, ноги дрожали от точных и жестких движений Джереми, который теперь все взял в свои руки, делая так, как и хотелось кудрявому мальчишке. В какой-то момент он просто начал захлебываться от собственного дыхания, и уже не мог кричать от удовольствия, пусть и понимал, как это нравится товарищу.
Микки громко выдохнул и рухнул на мягкую и влажную траву без сил, и в голове еще некоторое время блуждал туман после такой сильной разрядки. Микки тяжело дышал и прикрыл глаза, отдыхая лишь несколько минут.
Еще лежа совершенно голым (а Джереми обычно не разрешал ему долго валяться на холодной земле, но Микки редко его слушался), он улыбнулся и, прищурившись, посмотрел на серьезное лицо Джереми.
- Мне так понравилось, папочка, - блондин приподнялся и обвил руками шею Джереми, коротко целуя его, и вновь улегся на землю, потягиваясь, словно только что крепко-крепко спал и проснулся. И все это время тонкая довольная улыбка не сходила с его губ.
[icon]http://s8.uploads.ru/61798.jpg[/icon]

+1

7

Иногда Джереми даже не сомневался в том, что Микки закончит свою беззаботную жизнь именно в его руках и довольно трагично. Впрочем, даже это в Новом мире можно было считать за удачу, так как своих жертв мужчина не мучил, убивая быстро. Джереми не был садистом, но именно этот маленький паршивец пробуждал в нем целый ворох животных инстинктов, что в сочетании с не очень-то и стабильной психикой, могло возыметь совсем не тот эффект, на который рассчитывал Микки.
Но пока все обходилось, и блондин ловко пользовался этим своим умением. Он просто обожал подставлять незнакомых ему людей, обрушивая на них злость своего сурового спутника. Наслаждался тем, как Джереми медленно и опасно выходит из себя, раздражаясь на его, Микки, выходки. И, по сути, был даже большим чудовищем, чем его спутник.
Вот и сейчас, откровенно пользуясь доступным ему телом, Джереми чувствовал эти нотки садизма, которые взрастил в нем блондин. Падать до уровня животного всегда было куда проще и быстрее, чем оставаться человеком. Эгоистично наслаждаясь собственными грязными прихотями, Джереми все равно подмечал, как наслаждается этим его юный любовник, и это откровенно раздражало в какие-то секунды, когда животное эго возвышалось над человеческим «я».
Жестко врываясь в тело Микки, который уже даже не мог кричать, Джереми все же заставил себя переключиться от этих ноток раздражения, которые, казалось, были бессменными спутниками на всем его жизненном пути. И теперь просто ловил естественное удовольствие, в том числе и от некой вседозволенности, которая развращала нынче каждого второго человека.
Прижавшись к узким бедрам максимально плотно, Джереми шумно выдохнул, оставляя синяки на коже спутника там, где крепко сжимал его пальцами. Кажется, тот даже и не заметил этого, устало опустившись на траву, едва мужчина перестал его держать. Глубоко дыша, силясь быстро успокоить сбившееся дыхание, Джереми уселся на траву, спокойно и невозмутимо глядя на Микки, который, словно довольная кошка, возился на земле, пока его юношеское тело все еще подрагивало от удовольствия.
И снова это заветное «слово», от которого тупая волна остаточного возбуждения скользнула куда-то вниз по животу. Но Джереми только моргнул, едва поморщившись – скорее рефлекторно, чем осознанно – когда Микки снова полез к нему со всякими нежностями. Он не оттолкнул его, но и на фразу никак не отреагировал. Что говорить-то? Джереми и так прекрасно видел, какой нереальный кайф испытывал его спутника, это было понятно и без слов. Самолюбие не могло не ликовать, но осознанно мужчине было плевать на собственное, как и чужое мнение о нем.
Микки же продолжал радовать стальной взгляд охотника, гибко потягиваясь на траве. Тело у него и впрямь сформировалось что надо. Протянув руку, Джереми провел грубой ладонью по внутренней стороне бедра мальчишки, чувствуя под пальцами тонкую, чуть влажную кожу. От колена и выше, заставляя мышцы вздрагивать. Но минуя пах, Джереми скользнул по подтянутому животу, чуть сжимая пальцами плохо очерченную, типично мальчишескую талию.
При этом смотрел Джереми на своего спутника примерно с тем же анатомическим интересом, как на тушку какого-нибудь животного, которую расчленял. Хорошая все же была вещичка, надо было продержать ее подольше рядом с собой. Поумерить свое раздражение, поиграть в эту игру «я берегу тебя» подольше. Пока, по крайней мере, не наскучит или не вернется вполне ожидаемое желание вернуться к одинокому блужданию по этому миру.
- Пойдем, надо до темноты успеть, - резко прервал все Джереми, убирая руку как ни в чем не бывало и потянулся за своей одеждой.

+1

8

Да, сложно было подобрать такой поступок, после которого с уверенностью можно было сказать: «Я нечаянно». Почти все, что делал Микки, он делал намеренно. Из любопытства – как правило. Из желания позлить Джереми – вполне. Кажется, блондин и не скрывал своего удовольствия от созерцания срывающегося на других людей Джереми. Причин могло быть великое множество. Сам Джереми не поднимал руку на своего спутника, но Микки казалось, что считал себя вправе это делать. Он так же не мог терпеть, когда это делали другие – чувство собственника во всей красе. А Микки умел раздражать людей точно так же, как и нравится им.
Обычно его поведение не выходило за какие-то определенные рамки, которые Микки неосознанно сам себе выставлял. Его, бывало, били, и блондин появлялся перед старшим товарищем то с разбитой губой, то с синяком под глазом, и эмоции при этом на его лице светились разные: от какого-то тупого удовольствия до злобы – в зависимости от обстоятельств. Нередко Микки откровенно нарывался, оставаясь при этом в поле зрения Джереми, который неизменно возникал за спиной этого несносного кудрявого юноши.
Пожалуй, что бы Микки ни делал, он мог и не показываться Джереми на глаза. Мог бы… но не хотел. Словно эксгибиционист он искал глазами товарища, прежде чем сделать что-нибудь. Точно так же Микки никогда и не скрывал своего умения тащить все, что под руку попадалось. С самого детства мальчишка был к этому приучен – так выживал, да и теперь, когда жил с Джереми и, по сути, ни в чем не нуждался, не изменил своим привычкам.
Микки расплылся в улыбке, чувствуя прикосновения к себе. Джереми редко проявлял подобный интерес до или после секса. Он просто брал, что хотел здесь и сейчас, а потом дальше занимался своими делами, поэтому Микки откровенно выставлялся перед ним, как и сейчас. Он даже не особо разбирался в том, какие мысли или чувства могли быть при этом у мужчины. Часто ему казалось, что их и вовсе нет, хотя это, конечно же, было не правдой, и Микки это понимал. Но таким он был: любителем привлекать к себе Его внимание, выводить Его на любые эмоции, при этом мальчишка, определенно, получал куда больше удовольствия.
- Хорошо, - хмыкнул Микки в ответ, хотя его согласия или мнения явно не спрашивали. Ему просто нравилось вставлять слова и фразы туда, куда не следует, даже в таких мелочах. Он приподнялся, глядя на широкую спину мужчины, принимаясь подбирать с земли свою разбросанную одежду, которая уже успела немного намокнуть на влажной траве.
Плотные штаны, в которых Микки ходил последние два года, теперь туго обтягивали его бедра. Надо бы уже обменять на размерчик побольше, но было это не так-то просто. Микки натянул их на зад и затянул по привычке ремнем, старая майка, созданная буквально из лоскутков, и куртка сверху. У Микки теперь и рюкзак был свой собственный, будучи совсем мелким, он ходил налегке.
Джереми все равно собрался первым и по своему обыкновению молча пошел. Микки никогда не придавал этому значения, прекрасно зная, что своего спутника мужчина не бросит. Не бросал ведь в куда более суровых условиях. 
[icon]http://s8.uploads.ru/61798.jpg[/icon]

+1

9

Чувство собственности и перманентная ненависть ко всему оставшемуся человечеству определенно были двумя ниточками, за которые так любил дергать Микки. В этом вытянувшемся и заметно окрепшем теле еще вовсю царствовали подростковые гормоны, поэтому обхитрить своего более опытного спутника у мальчишки пока не получалось. Давить на жалость и какие-то положительные чувства тоже было, в общем-то, бесполезно – кажется, их совсем не осталось у смурого, вечно хмурого мужчины. А вот эти два чувства великолепно вписывались в игру Микки.
Притом Джереми всегда учил своего юного спутника поумерить свой пыл и держать собственные эмоции в узде. Раз за разом он повторял это, как занудную, надоевшую до печенок песенку. Эмоции могут ослабить тебя. Человек, подверженный как позитивным, так и негативным эмоциям – слаб. За радостью, как и за ненавистью можно не заметить важного или вовсе потерять самообладание. Тем не менее, раз за разом собственное правило и нарушал, предаваясь излишней гневливости, если, конечно, это можно было так назвать. Ведь внешне Джереми ничуть не менялся.
Все дело было в чертовом собственничестве. Джереми не собирался делить что-то свое с кем-то еще. Он либо меняется, как было принято в этом мире, либо оставляет свое себе, и никак иначе. То же касалось и Микки, которого мужчина совершенно спокойно считал своей собственностью. Он подобрал его совсем малого, потратил на него свои силы, ресурсы и время. Так с чего вдруг кто-то другой может решить, что мальчишка может поменять своего «владельца»? Так уже случилось однажды в детстве Микки, когда того выкрали извращенцы, цедившие детскую кровь. Это продолжало случаться и дальше, но уже по вине самого блондина.
Вероятно именно с того происшествия, когда Джереми высвободил его из затхлой конюшни, где мальчишка проводил время в плену, Микки и ощутил какое-то странное чувство защищенности и безнаказанности. Наверное, он и понятия не имел, как сильно рисковал Джереми ради своего гребаного чувства собственности, и насколько он выложился, чтобы перебить всех, кто был к этому похищению причастен. С тех пор, конечно, многое изменилось, и вряд ли подросший парень считал своего спутника всесильным, но продолжал играть с огнем, подставляя как себя, так и мрачного охотника, бредущего за ним по пятам, как тень.
Этот несносный мальчишка прекрасно понимал, какие именно действия и слова с его стороны спровоцируют Джереми на то, чтобы он вышел из себя. Правда злость эта не держалась долго. За долгие годы охотник хорошо вымуштровал себя. Схема всегда была одна – Джереми невероятно бесился, когда видел то, что видеть не желал, но в какой-то момент его ярость прерывалась тихим щелчком, и в голове начинала царить полная тишина. Вот тогда Джереми просто делал то, что хотел сделать – уничтожал проблему. Спокойно, без лишних разговоров и агрессии. Настолько хладнокровно, будто перед ним были не живые люди, а предметы. И это ничуть не беспокоило Джереми – он даже находил этим несчастным достойное применение.
Так как это не волновало Джереми, он и не думал о том, что его спутник может учудить на сей раз, в городе, в который они направлялись. Охотник просто оделся и пошел в нужном направлении, даже не оборачиваясь на Микки. Он видел, на каком этапе сборов тот находился, и резонно решил, что быстроногий мальчишка нагонит его уже через каких-то пять минут. Даже не успеешь насладиться приятным молчаливым обществом самого себя. Когда же Микки поравнялся с ним, Джереми лишь бросил краткий взгляд, словно убеждаясь, что это именно он, а никто иной, и не произнес ни слова до тех пор, пока они не вошли в город.
- Найди нам место, где можно переночевать, - кратко скомандовал Джереми. С каждым годом он все больше сваливал на мальчишку обязанностей, связанных с общением с людьми. Сам он, хоть и мог изображать из себя «нормального», делать этого крайне не любил. Увы, с мрачной миной и угрюмым молчанием, много товара не продашь, поэтому приходилось ломать комедию, над которой в последнее время все чаще потешался Микки, прекрасно зная, каков его спутник на самом деле. Но зачем это было продолжать, если можно было наловчить Микки, которому, кажется, общение с незнакомцами было даже в радость. Когда у этого пацана было хорошее настроение (оно всегда было хорошим по мнению Джереми, но частенько даже с ним он любил бесить окружающих), охотник мог слышать, как тот интересуется новостями, событиями города и прочей ерундой, которая его спутника никогда не трогала.
- Мелкий, - подозвал снова Джереми, и, когда Микки обратил на него внимание, проговорил, - Никакой болтовни и не впутайся ни во что. Если мне придется тебя искать, я тебе голову сверну. Придешь к тому дому минут через тридцать, - Джереми указал на нужное здание. Он до сих пор пользовался этими старыми, давно забытыми мерами времени, хотя часов ни у кого и не было. За редким исключением тех, что работали на солнечных батареях и умудрились не разбиться и не сломаться за столько-то лет. Джереми таких уже давно не видел, но любой ребенок Старого мира еще ощущал это внутреннее чувство времени. Труднее было приучить к этому Микки, который понятия не имел, что такое минуты, часы и секунды, но с годами уже тоже нарисовал для себя картинку того, что имел в виду Джереми, когда так говорил.

+1

10

Может быть, именно потому Микки и оставался подверженным эмоциям парнем, что раз за разом видел, как Джереми, вопреки своей мантре, сам сбивается на те чувства, которые еще был в состоянии испытывать. И, если уж на то пошло, воспитатель из этого мужчины совершенно никакой, а из Микки – воспитанник. Как бы не старался Джереми соорудить из него что-то, получалось вкривь и вкось. 
И если раньше он воспринимал Джереми, как в Старом мире дети воспринимали супергероев, то со временем это угасло. Микки не только понял, что рядом с ним находится простой человек, до него так же начинало доходить, что он… странный. Повернутый на всю голову псих, от которого лучше держаться подальше, на самом-то деле. И дело было вовсе не в том, как Микки воспринимал своего спутника. Вот блондин-то как раз смотрел на Джереми так, словно другим он быть и не мог. Для него все было в порядке вещей: его гнев, его нежелание общаться, способность убивать других людей без каких-либо эмоций на лице. Но Микки часть своего времени проводил в обществе, с другими людьми, и прекрасно видел, как они воспринимают Джереми, как он воспринимает их, и где-то в подкорке все увиденное откладывалось, и выводы делались сами собой.
Но Микки это… нравилось. Он откровенно наслаждался тем, что был причастен к обоим мирам и являлся, по большей части, связующим звеном: между миром угрюмого спутника и обычным человеческим.
Джереми его не пугал, и Микки словно снова и снова проверял самого себя: а испугаюсь ли на этот раз? Джереми мог считать, что он ходил по краю по каким-то другим причинам, и да, он был прав в какой-то степени. Но причин было так много, что блондин продолжал каждый раз подставлять себя под удар, получая от этого свое извращенное удовольствие.
По дороге мальчишка как всегда мог заводить бессмысленные разговоры, спокойно принимая то, что Джереми даже не подумает ему ответить. Возможно, он научился не слышать его, но просто так затыкаться Микки не собирался. Он жужжал как комар, был настолько же надоедлив и упрям.
- Без проблем, - блондин пожал плечом, собираясь идти по делам. У него были и другие развлечения в городе, но опытный путник, каким уже был Микки, отлично знал, что ночевку лучше найти заранее, потому что к вечеру это будет сделать практически невозможно. Поэтому он собирался поступить, как следует: сначала дело, а потом развлечения, и не исключено, что в тех же стенах.
Парень обернулся, когда спутник окликнул его. Микки давно привык, что Джереми редко использует его имя, но мальчишку это не задевало, он и сам любил придумывать всякие прозвища для своего друга, которые тут же на нем и пробовал. Было весело.
- Окей, - ухмыльнулся блондин и подмигнул угрюмому спутнику. Такие ужимки действовали разве что на девчонок подросткового возраста, которых Микки собирал в каждом городе, словно урожай, но продолжал испытывать и на Джереми.
Микки без труда нашел ночлежку и оставил небольшой аванс, чтобы комнату не заняли и не подселили туда кого-нибудь. Могли и обмануть, конечно, Микки был на вид не особо сильным и смышленым, но такое случалось редко. А если случалось, на их пороге оказывался совсем противоположного вида Джереми.
После этого Микки пошел к указанному зданию, и пока ждал своего спутника, к нему подошел какой-то парень. На вид он был младше Джереми, но заметно старше самого Микки. Блондин буквально кожей почувствовал тяжелый взгляд и посмотрел на приближающуюся фигуру.
- О, папка мой идет, - весело улыбнулся он, и новый друг как-то быстро ретировался, скрывшись за углом.
[icon]http://s8.uploads.ru/61798.jpg[/icon]

+1

11

Самым забавным было то, что Джереми в большинстве случаев действительно слушал и слышал своего болтливого спутника. Просто не считал нужным хоть как-то реагировать на все произнесенное и спрошенное. Джереми отлично фильтровал информацию в голове. В основной своей массе Микки говорил абсолютно бесполезные вещи, призванные хоть как-то скрасить мнимую скуку дороги, поэтому Джереми и молчал. Отвечал он только на вопросы по делу и только один, максимум два раза. Последняя привычка выработалась потому, что в более младшем возрасте Микки имел обыкновение задавать подобные вопросы по десять раз на дню, прекрасно запоминая, на что именно Джереми подавал голос. Дрессировать себя подобным образом мужчина себя не позволил, поэтому впоследствии игнорировал часто повторяющиеся фразы спутника.
Тем не менее, вся эта надоедливая болтовня была хорошим маячком, на который Джереми ориентировался. Например, когда Микки был недоволен чем-то или задумал что-то, что явно не понравится его спутнику, он говорил в несколько раз меньше. Кроме того, парень мог юлить вокруг того, о чем на самом деле хотел спросить, так что Джереми оставалось достаточно времени подготовить ответ. Охотник был уверен, что легко поймет по изменению в этой болтовне, даже если Микки захочет сделать то, чего бы он сам не хотел, чтобы вовремя пресечь это. Так что Джереми крайне редко прерывал его. Разве что в случае, когда ему нужно было прислушаться или сосредоточиться на чем-то, когда им обоим не помешало бы вести себя потише, ну и пару раз от совсем уж плохого настроения и сильной головной боли.
Расставшись возле указанной точки сбора, Джереми отправился по своим делам. Он быстро оббежал всех старых клиентов, часть из которых уже преставилась, не дождавшись своего торговца счастьем. Тех же, в ком еще теплилась никчемная жизнь, Джереми безжалостно обобрал до нитки, продавая все большую порцию наркотика, без которого эти люди, если их еще можно было так назвать, уже не могли прожить и дня. Одного парня Джереми застал уже на грани. Того ломало так, что не оставалось и сомнений – пара часов и он скрючится в смертельной агонии, забыв как дышать от невероятной боли. Скользнув по исхудалому телу, мучимому судорогами, равнодушным взглядом, Джереми прошелся по дому, переворачивая все тайники, рассматривая, что он может взять себе.
Добра, на удивление, оставалось еще немало, поэтому Джереми достал небольшой пакетик ксилума, присаживаясь рядом с наркоманом. Тот как будто внутренним чутьем ощутил близость спасение, он ластился к охотнику как преданный пес, которого только что избил до полусмерти хозяин. Смотрел на него ровно такими же глазами, полными отчаяния и веры. Джереми помог ему сделать пару вдохов и присел рядом, постукивая пальцами по своему колену, ожидая, когда того отпустит. Медленно, но верно парнишка возвращался к жизни. Только вот что за жизнь это была? Теперь Джереми возьмет с него и за потраченную дозу, и за новую, на будущие месяца или недели, сколько уж этот несчастный найдет толковых вещей.
Времени он потратил чуть больше запланированного, вероятно, заставив Микки ждать, но зато вернулся с достойной добычей. Выйдя из дома и пройдя по исхоженной дорожке, Джереми увидел фигуру спутника издалека. Только тот был не один, рядом маячил еще какой-то парень, что заставило охотника недовольно нахмуриться. Впрочем, тот быстро скрылся с глаз долой, наверное, заметив приближение Джереми. Мужчина подошел к блондину, посмотрев впрочем в ту сторону, в которой скрылся тот незнакомец, словно ожидая, вернется ли он или нет.
- Все в порядке? – ровно спросил Джереми, приостановившись рядом с Микки. Он и вправду крайне редко называл его по имени. Тому была весомая психологическая причина, о которой сам Джереми даже не догадывался. Подсознательно были какие-то догадки, но полного осознания не приходило. Раньше, в Старом мире, полицию даже учили обращаться к людям, которых держал в плену какой-нибудь маньяк, нарочито по именам. Ведь пока ты не знаешь жертву – убить ее гораздо проще. Джереми не хотел привязываться к тем, кто временно ходил рядом с ним, от кого он мог легко избавиться и даже не вспомнить, а называл ли он свое имя.

+1

12

Что Микки часто удивляло, так это честность Джереми. Благодаря своей комплекции и своим навыкам, этот человек мог без труда обчищать уже полубезжизненных наркоманов, забирая у них все то, чем они еще могли обладать, но экономить на дозе ксилума, тратя наркотик на новых клиентов или на тех, кто еще мог хоть как-то соображать.
Джереми же все равно давал дозу тем, кто находился при смерти, пусть и убедившись, что что-то да осталось у них из вещей. Кто-то, конечно, мог дотерпеть до следующего раза, даже заимев запас наркотика, но большинство все равно умирало, ведь им нужно было больше, еще больше, да и времени между дозами проходило все меньше. Некоторые, как думал Микки, и вовсе убивали себя намеренно, потребляя весь оставшийся в запасе наркотик, чтобы «уйти красиво», находясь в мире фантазий и блаженства. Они не считали, что их жизнь прожита зря, ведь реальный мир и так дерьмо, а они нашли способ сделать его лучше для самих себя.
Микки, конечно, догадывался о том, что Джереми может быть непримирим с тем, что у него появятся какие-то «друзья», но пока полностью в этом убежден не был. Джем никак не реагировал, если Микки проводил время с девчонками, он уже пару раз в таких городках покидал своего спутника и на ночь, ведь молодая кровь требовала развлечений. После неизменно возвращался, готовый идти дальше. Да и Джереми далеко не всегда в такое время проводил ночи в одиночестве, находя какую-нибудь девицу, способную его удовлетворить.
Но Микки не переставал прощупывать границы допустимого.
Когда Джереми подошел, Микки убрал улыбку с лица и как-то особенно печально вздохнул, глядя точно в ту же сторону, куда шмыгнул его собеседник и куда сейчас с таким настойчивым интересом смотрел мужчина.
- Все нормально! – тоном обычного подростка из Старого мира, которого достали родители, проговорил Микки и поднял взгляд на спутника, - Я снял комнату по соседству ну там, где мы в прошлый раз спали. Прямо соседний дом, - Микки махнул рукой. Лет пять и даже три назад он мог бы тут же предложить проводить Джереми, если тот хотел отдохнуть, показать ему комнату и только после этого оставить в покое. Он мышонком крутился рядом, а теперь так и норовил слинять.
- Я пойду потусуюсь, чего мне с тобой торчать, - тут же высказал Микки свои желания, впрочем, он почти никогда их не скрывал и плохо умел молчать. Но как тот же мышонок, готов был тут же ускользнуть прочь следом за своим скрывшимся «товарищем».
[icon]http://s8.uploads.ru/61798.jpg[/icon]

+1

13

До того, как Микки впервые спросил своего спутника о честности, Джереми, пожалуй, никогда всерьез об этом не задумывался. Возможно, это была какая-то остаточная привычка, тянущаяся корнями к старому миру, где родители воспитывали маленького мальчика поступать правильно. Впрочем, даже после такого неожиданного вопроса, Джереми не стал акцентировать на этом свое внимание. Он не был вором, чтобы игнорировать слабую, почти бездыханную тень хозяина домов, пока вычищал бы его кладовки. И не был убийцей, чтобы безжалостно добить того. Джереми считал себя торговцем, и вел себя соответственно: жил, охотился, добывая себе пищу, и обменивался товарами, как стало принято на их земле.
Да, он распространял не самую лучшую вещь на планете, но это был не его грех. Люди сами покупали наркотик и жадно нюхали его, загоняя себя в могилу. Никого насильно, применяя грубую физическую силу, Джереми глотать ксилум не заставлял. Продавцы оружия не были виноваты в том, что люди стреляли по другим, также и Джереми не считал, что в чем-то виноват. Потребность в ксилуме была огромной, и охотник просто удовлетворял ее, заполняя эту рыночную нишу своим предложением.
Как бы Джереми не вел себя и каким бы странным ни был, его действительно нельзя было обвинить в нечестности. В Новом мире установились свои порядки, большей частью они были отголосками старых законов, переписанных на новый лад, но в любом случае мужчина их старался не нарушать. Города и небольшие поселения были отчасти его хлебом. Он получал от них оружие, боеприпасы, полезные вещицы, выращиваемые «домоседами» овощи и многое другое. И Джереми четко знал, что нельзя плевать в колодец, из которого пьешь, чему и учил всегда Микки. Если они приходили в город мирно, они должны были соблюдать местные правила, в которые, пусть уже и негласно, входили пункты об убийствах и грабежах.
И да, он не ловил кайф от убийств, которые совершал. Джереми не был из тех жестоких людей, кому нравится смотреть на мучения других, нет. Большая часть людей, которые умерли от его руки или четкого выстрела, угрожали опасностью. Еще часть погибших довольствовалась ролью пропитания, которое было необходимо Джереми на тот или иной момент, чтобы выжить. И лишь небольшое количество людей охотник убил случайно или по не слишком оправдывающим его причинам. К слову сказать, со взрослением Микки их чудесным образом стало больше, и это тоже не нравилось мужчине. Он не чувствовал угрызений совести, ему было попросту все равно до мертвых или живых, но все происходящее очень навязчиво намекала Джереми, что Микки имел на него определенное влияние.
- Угу, - невнятно отозвался Джереми, когда его спутник оповестил о снятой комнате. Об этом охотник не беспокоился вовсе. Даже если малец бы сглупил, никто не мешал им выйти за пределы города и поспать на окраине прямо на земле. На самих улицах города было опасно. Ночью на них могли напасть сразу несколько людей из тех, кому законы честности не нужны, а также была маленькая вероятность нарваться на стаю шакалов и бродячих псов, которые решат выпотрошить их рюкзаки, а заодно и их, если получится выиграть массой.
- Тебе в другую сторону, - внезапно проговорил Джереми, перехватив мальчишку, уже дернувшегося за незнакомцем. Тяжелая рука неприятно сдавила его плечо и развернула его на сто восемьдесят градусов. Джереми молчал, но его серые глаза неприкрыто говорили о том, что охотнику совсем не нравится идея следовать за каким-то подозрительным типом. Мужчина был не против того, что Микки развлекался с девчонками и нелепо пытался заводить друзей, которых не увидит по несколько месяцев, а то и год. Но его всегда напрягало, когда малец находил себе старших товарищей мужского пола.
Видимо, судил по себе, но, так или иначе, подозревал каждого из них. Мысленно Джереми говорил, что просто не хочет потерять драгоценную добычу из-за нелепой глупости. Но порой дело обстояло совсем по-другому… Тем не менее, сейчас следом за незнакомым парнишкой, Джереми отправился сам. Точнее пошел в ту сторону, расцепив пальцы с плеча мальчишки. Просто, чтобы проверить.

+1

14

Став ребенком нового мира, Микки не видел ничего предосудительного в том, чтобы добить какого-нибудь и без того полудохлого мертвеца и поживиться на этом. Еще до того, как Микки стал постоянным спутником Джереми, он наблюдал много не слишком-то приятных сцен, которых в старом мире можно было увидеть лишь в самых худших уголках. И для него такое зрелище стало в порядке вещей, как и для всех тех, кто родился или взрослел в новом мире.
Сколько раз можно было услышать такие простые слова как «давай убьем его» или «ты же можешь свернуть ему шею». Но Джереми вдалбливал в голову этого ребенка совсем другие истины, которые не редко казались странными, и Микки не понимал, почему нужно поступать так, как говорит этот мужчина, а не так, как велят новые порядки.
Впрочем, Микки давно заметил, еще в более юном возрасте, - чем человек старше, тем сильнее в нем воспоминания о прошлых временах, тем ревностней он защищает устаревшие законы морали. Устаревшие, потому что с каждым новым поколением появлялись все более приспособленные к выживанию люди, следовательно, более жестокие и непримиримые.
Впрочем, к Джереми эта теория подходила лишь на пятьдесят процентов.
- Ауч, - проговорил Микки негромко в попытке вырваться из крепкой хватки своего спутника, но смолчал, уставив колючий взгляд в ответ на пристальный и тяжелый взгляд Джереми.
Микки, как всегда, только разведывал почву, на которой стоял. Он еще не в полной мере осознал, как Джереми реагирует на те или иные связи и поступки, а потому каждый раз вытворял что-нибудь новенькое. Как только они оказывались в очередном городе, Микки шнырял то тут, то там, заводил новые знакомства, которых с каждым разом становилось все больше.
Будучи младше, блондин неплохо воровал, ведь долгое время ему приходилось выживать именно так. Но с появлением Джереми в жизни парнишки, необходимость в воровстве пропала, тем не менее долгое время он все равно тащил то, что плохо лежит по своей старой привычки. Не имея ни сил, ни желания бороться с этим. Он мог воровать даже еду, хотя обычно Микки был сыт.
Не став спорить на этот раз, блондин пожал плечами и зашагал в обратную сторону, не став оборачиваться. Видимо, не хотел вызывать подозрений у своего спутника. Он обогнул здание, затем другое и найти того самого парня ему не составило никакого труда. Словно он ждал, что Микки появится снова.
- Привет! – весело поздоровался блондин, словно еще десять минут назад они не стояли и не разговаривали. Микки со свойственной ему хитрой улыбочкой потянулся к губам.
[icon]http://s8.uploads.ru/61798.jpg[/icon]

+1


Вы здесь » Новый мир » Личные эпизоды » Можешь разорвать меня на части


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC