Новый мир

Объявление

Добро пожаловать!

НАМ 4 ГОДА!

Постапокалипсис, экшн
Великая Смерть пришла 15 лет назад, убив всех взрослых и оставив тех, кто не достиг половой зрелости. Но дети выросли...

► Добавлены новые акции, ждем оперативников и жителей Планкинтона!

► Теперь у нас сменился шаблон анкеты, появилась специальная анкета для акционных персонажей. И поменялся шаблон эпизодов. Даешь обновления!


Время в игре:
21-31 мая 2029 года.
Погода в Планкинтоне:
от +6 до +14 С, облачно

► Убит Тони! Глава города Планкинтон застрелен прямо на улице на глазах многих жителей и гостей города. Позже один из его подручных убил Стива - правую руку уже мертвого главы и призвал горожан встать на его сторону в обмен на все, что можно снять с этих двух трупов.

► В Гром-горе пропал оперативник. «Великая смерть возвращается» - такое последнее сообщение оставил Майкл для руководителя Гром-горы. Но никаких предпосылок и симптомов болезни на поверхности не обнаружено. Начались поиски пропавшего громовца.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Новый мир » Альтернатива » Про дурака и грабли


Про дурака и грабли

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://s6.uploads.ru/Aa5pZ.png
Дата: Жаркое лето 2041 года
Место: Где-то в Америке
Участники: Микки, Джереми

Не зря число "13" называют "чертовой дюжиной". Ничего хорошего оно не сулит. С момента, как Джереми взял с собой в бесконечные странствия Микки, прошло 13 лет. Мальчик уже давно вырос, но Джереми совершенно рано этому радовался.
Альтернативная история о том, как их внезапно стало... трое.

Отредактировано Джереми (2017-06-19 21:02:13)

0

2

Как обычно время в городе каждый проводил по-своему. Это можно было считать обязанностями и личным развлечением, но сам Микки не делал строгого разграничения между этими двумя понятиями, когда дело касалось, как называл это Джереми, «работы». Они договорились встретиться на выходе из города на рассвете, чтобы до жары успеть добраться до леса и укрыться в тени деревьев. Микки, как всегда, опаздывал, и уже представлял, как мог бы ворчать Джереми, ожидавший его, ведь солнце не ждало никого, и его лучи уже окрашивали небо в приятный розовато-сиреневый цвет.
Микки бодро шел к месту встречи, и на его лице засветилась радостная улыбка, когда блондин увидел сидящего на старой бочке товарища. И вряд ли это утро отличалось от прочих, если бы не одно маленькое обстоятельство, удобно расположившееся на плече Микки и сопя. Микки нес на руках мальчика лет четырех или пяти на вид.
- Привет! – радостно проговорил блондин с явно восклицательной интонацией, но довольно тихо, боясь разбудить ребенка, - Че расселся, пошли! – и парень, почти не сбавив скорости, протопал мимо, как будто ничего необычного не происходило вовсе.
Джереми уже не мог видеть, но улыбка с лица блондина так и не слезла, даже наоборот, стала еще шире и радостней. Эх, Микки сейчас так хотелось посмотреть на рожу своего спутника, но он стоически выжидал. Ему казалось, что в его черепе вот-вот будет просверлена дырка одним лишь взглядом.
На ребенке в руках блондина были одеты старые штопаные штанишки цвета хакки, слишком большая для него рубаха с закатанными рукавами, старая и протертая, пожалуй, во всех местах сразу. И если бы была возможность рассмотреть его подробнее, то не ускользнули бы и темные волосы, да еще и яркие голубые глаза, правда, сейчас мальчишка спал. Но были в нем и такие черты, по которым угадывалось поразительное сходство с Микки, каким он был примерно в его возрасте: кудри так же торчали во все стороны, пухлые щеки и круглое личико.

Отредактировано Mикки (2017-06-20 18:39:29)

+1

3

Джереми освободился даже немного раньше, чем собирался. Причина была проста – один из клиентов, к которому мужчина собирался зайти ранним утром, этой ночи не пережил и мирно почил в своих ярких, наркотических снах. Джереми безразлично толкнул холодное тело в плечо, забрал самое ценное, что у того еще оставалось, и свалил. Отправился он прямиком к месту встречи, о котором они договорились с Микки заранее. Делать в городе ему было нечего, никакие развлечения, а уж тем более бесцельное общение с местными жителями Джереми никогда не привлекало. Общество самого себя его более чем устраивало, поэтому охотник сел на крепкую с виду бочку, спугнув пару муравьев, и стал ждать.
К слову, ждал он долго. И даже не потому, что пришел раньше, а потому что его спутник извечно опаздывал. Вполне вероятно, что он еще нежился в объятиях какой-нибудь подцепленной девицы или встретил необыкновенно интересного в общении друга, которого не видел сто лет. Микки имел занятную привычку в каждом городе обзаводиться приятелями, и, что казалось Джереми еще более удивительным, он почти каждого из них помнил. Даже если они не заходили в городок год или больше, Микки все равно вспоминал имена и лица.
Впрочем, это только способствовало их делу, торговле, поэтому Джереми никоим образом не возражал. Ему в принципе не особенно было дело до того, как его партнер проводит время в праздных развлечениях. Давно, еще до Великой Смерти, люди тоже в общих чертах делились на экстравертов и домоседов, как Джереми. Ничего не поменялось даже после апокалипсиса. Кто-то собирал вокруг себя толпу, пьянствовал и горланил песни, а кто-то предпочитал тишину и спокойствие безлюдного леса и бесконечные мили дороги под ногами.
Вот за такими нехитрыми размышлениями Джереми и коротал время в ожидании. Злился ли он на опоздание Микки? В общем-то нет. Кажется, поначалу охотника это раздражало, как и большая часть привычек блондина, так сильно отличавшегося от старшего товарища. Они теряли время, драгоценное время, которого у многих из их клиентов порою не было совсем. Потом Джереми привык и смирился, находя определенную прелесть в том, что можно было побыть совершенно одному, как в старые добрые времена больше дюжины лет назад.
Джереми даже улыбнулся краем губ, вспоминая этот чудесный период жизни, когда от него никто не зависел, как и он не принимал в расчет интересы другого человека. Но ностальгия была прервана мягким шуршанием шагов, направляющихся в его сторону. Это определенно был Микки – мужчина прекрасно слышал и помнил звучание его походки. Подниматься Джереми не спешил, еще успеет и настояться, и находиться, жизнь приучила его не тратить энергию зря. Но вот когда Микки показался из-за поворота, Джереми по-настоящему захотелось вскочить на ноги от неподдельного удивления. Сказать, что мужчина был ошеломлен, пожалуй, не сказать ничего.
Казалось, Джереми бы и глазом не моргнул, если бы Микки тащил на себе окровавленный труп с кишками, намотанными вокруг кудрявой головы. Или если бы за ним прямо по городу бежал гризли, пережевывающий уже отобранный в схватке кроссовок. Но вот увидеть на руках своего партнера настоящего ребенка Джереми не ожидал даже в своих самых тяжелых, страшных и бредовых снах. Первые секунды на ум не приходило ничего дельного, кроме засевшего в извилинах вопроса: «Что?», повторяющегося с завидной частотой и иногда дополняющегося емким словечком «блядь». А Микки же, как ни в чем не бывало, прошел мимо, и даже не обернулся, бросив свое приветствие – словно так у них было заведено.
Джереми поднялся на ноги, догоняя своего спутника в два широких шага. Он даже бросил рюкзак, набитый ценными вещами доверху, валяться на обочине. Сильная рука крепко сжала плечо, свободное от ребенка, и Микки был вынужден развернуться по инерции, чтобы не упасть.
- Что это, блядь, за нахуй? – процедил сквозь зубы Джереми, вцепившись взглядом, отнюдь не дружелюбным, в маленькое спящее создание.
Охотник даже не старался делать предположений, потому что прекрасно понимал, что все они не попадут даже близко к «десятке». У Микки была своя, инопланетная логика, которая не поддавалась никакому анализу. Другое дело, что теперь голова Джереми была забита вопросами, в общей куче своей выражавших один-единственный: «Зачем?!». Плевать, чей это ребенок, откуда он и каким образом достался Микки, другое дело, зачем его партнер взял его с собой и что теперь намерен с ним делать?
Невольно на ум приходили не самые красочные воспоминания, едва не заставившие Джереми поморщиться. Но об этой черной стороне его биографии Микки наверняка не знал и мог лишь догадываться, а уж сам-то он точно не занимался подобного рода выживанием. Пока мужчина напряженно ждал ответа, в мозгу тлела одинокая искорка надежды. Возможно, Микки не смог кому-то отказать, когда тот попросил его сопроводить ребенка в другой город. Черт его знает зачем, может, семья распалась, и у сына были положенные часы с папашей или мамашей. Мысль абсолютно дурная, но отказываться от нее Джереми не желал, цепляясь за глупую идею, как за последнюю соломинку.

+1

4

Микки понравился произведенный эффект. Только ради него и стоило брать с собой мальчика. Но, к большому сожалению Джереми, у Микки были в голове совершенно другие мысли и планы. Когда ему пришлось развернуться, он уставился на своего спутника прямым, удивленным взглядом и невинно хлопал ресницами.
- А что такое? – Блондин продолжал лыбиться и усилием воли сдерживал себя, чтобы не заржать.
Черт его знает, понимал ли Джереми, что Мики многое делал специально, а вовсе не потому, что он был эдаким дибильчиком, случайно нарвавшимся на большого злого дядьку. Так что Микки с полным осознанием дела творил и говорил то, что Джереми может не понравится совершенно. Было и такое, что ему приходилось, ведь Микки не считал себя подчиненным, не имеющим собственной воли и желаний, которому приходится постоянно слушать Джереми. А тому, похоже, казалось, будто Микки должен беспрекословно выполнять все, что он говорит. Вот уж дудки! Далеко не сразу, но теперь, кажется, к Джереми пришло осознание того, что Микки вполне самостоятельный человек и, главное, свободный. И даже иногда ответственный.
Но сейчас было важно другое. И Микки понимал, что лучше не испытывать терпение этого человека слишком сильно.
- Это мой сын, он поживет с нами, - после недолгого молчания, но сосредоточенного друг на друга глядения, все же сказал Микки. Вышло у него это все так же беспечно.
Надо сказать, что детей, о которых Микки знал и которых навещал, у него было уже четверо. Тот, что сейчас был в его руках – самый старший. Младшему было пару месяцев, когда Микки видел его последний раз, и произошло это около трех недель назад.
Путники же частенько заходили в города, где уже когда-то бывали. Могли нагрянуть через пол года или год, бывало и меньше, а Микки поддерживал отношения со многими. Неудивительно, что девушки дожидались его и знакомили с его детьми. Скорее всего, конечно, ни одна из них не знала, что у Микки было таких довольно много. Но парень, если видел в ребенке явное сходство с собой, никогда от отцовства не отказывался. Даже доставал какие-то нужные вещи и еду. Но Джереми об этом не знал, потому что редко интересовался его делами и чем блондин там занимается, когда они заходят в город.
Сейчас в арсенале Микки было три мальчика и одна девочка. Другие дети если и были, то Микки о них не знал, или мамаши покинули города, где парень с ними познакомился.
- Его маманька свалить хочет куда-то, так что малец на мне, - уточнил он на всякий случай, - Да расслабься ты, Джем, не первый раз ребенка видишь.
Микки как-то забыл, что надо бы говорить потише, а потому мальчишка на его плече проснулся, но просто повернул голову, так и не оторвав ее от отцовская плеча, и уставился на Джереми большими глазами.

Отредактировано Mикки (2017-06-21 18:34:55)

+1

5

Несмотря на свою любовь к немногословности, извечно молчаливый Джереми обладал отнюдь не скудным запасом слов и мог быть вполне красноречивым, преследуя свои цели. В те времена, когда Микки не возложил на себя обязанность привлечения новых клиентов их безусловно процветающего бизнеса и не избавил тем самым своего спутника от лишнего напряжения, Джереми занимался этим сам. Его вполне можно было встретить в компании веселящихся молодых людей, смеющегося и даже горланящего песни. А через сутки он мог участливо обнимать огорченного человека, предлагая свою помощь. Джереми был прекрасным приспособленцем, особенно, когда дело касалось выгоды. Но прямо сейчас охотник был настолько обескуражен происходящим, что у него в буквальном смысле не было слов.
Молча и тяжело глядя в глаза своего спутника, Джереми занимался тем, чему долгие годы безуспешно обучал самого Микки - подавлял эмоции, которые взметнулись бурей, заглушая на миг трезвый рассудок. Здесь было место и толике облегчения от осознания того, что блондин хотя бы не украл этого ребёнка. Следом шёл крохотный, но неприятный укол ревности. А дальше уже более привычные для мужчины чувства - злость, отвращение и упрямство, слегка припорошенные остаточным недоумением.
Джереми прекрасно понимал, когда Микки над ним откровенно издевался – а это случалось довольно часто. К счастью или сожалению, природа не обделила мужчину умом, и уж на четвертом десятке цепкий взгляд охотника отлично подмечал искрящиеся от внутреннего смеха глаза блондина и то, как едва подергивались мышцы его лица, желая расплыться в широченной улыбке. Джереми терпел и это, извлекая из каждого издевательства прекрасный для себя урок самосовершенствования. Возможно, мужчина даже был благодарен своему спутнику за то, что тот выработал у него просто героическое терпение и стойкость ко многим внешним раздражителям.
- Да мне плевать, что это, - низким раскатистым голосом проговорил Джереми, специально отчетливо произнося слово «это». Мужчина не кривил душой, ему на самом деле было безразлично, родной ли это ребенок Микки или того удачно обманула какая-то очередная пассия, коих было великое множество в каждом городе. У Джереми и самого были дети. О некоторых ему даже сообщали, когда он прибывал в город повторно. Только это ничего не меняло.
- Оно останется здесь, - снова решил за обоих Джереми. – Можешь остаться с ним, если так приспичило поиграть в «дочки-матери».
Охотнику было безразлично, куда там нужно было какой-то неизвестной ему девчонке, он не желал видеть в их постоянной, стабильной группе из двух человек третьего. К тому же совершенно несмышленого, бесполезного и отвратительного. Джереми не любил маленьких детей, как не любил и других людей, но взрослые могли быть полезными, а в столь юном возрасте этот кусок мяса мог только вопить, капризничать и доставлять кучу неудобств. Похоже, Микки не особенно представлял себе, что такое дальняя дорога с подобным живым грузом. Вот Джереми как раз отлично понимал это.
Он никогда не забирал столь мелких детей, выбирал подростков, которые могли сами идти долгое время и помогать Джереми хотя бы по мелочам. Но ребенок оставался ребенком, он не мог переносить столько же нагрузок, сколько взрослый. Джереми отчетливо помнил, сколько раз он таскал Микки на руках, когда тот уставал или не мог идти через болота или заливные луга. Ведь там, где Джереми было по колено, ребенок застревал по пояс. Хорошо помнил, как тот мерз затяжными зимами и, черт возьми, сколько ел. Порой, казалось, что Микки мог за раз съесть двухдневный рацион своего старшего спутника.
Нет, второй раз наступать на те же грабли Джереми не собирался. Тогда его выбор был обоснован желанием выжить, если наступят суровые времена. Сейчас их было двое, и процент вероятности добычи пропитания возрастал, соответственно, вдвое. Они ни в чем не нуждались. Тем более в бесполезном создании.
Джереми развернулся и пошел за рюкзаком, легко забрасывая его на спину, словно тот ничего не весил. Он считал, что разговор был окончен. Конечно, мужчина прекрасно понимал, что Микки так просто с него не слезет – если в эту светлую голову втемяшилась бредовая идея, ее можно было только насильно выбить, уговоры и логические доводы здесь были бесполезны.
- Я не буду ждать тебя целый день, отдавай это кому хочешь и пошли, - Джереми немного противоречил себе. Сам понимал, отчего едва заметно скрипнул зубами. Конечно, он не хотел, чтобы Микки на самом деле остался в этом замшелом городишке возиться с малышом и его мамашей, но даже в таком возрасте Джереми это было трудно признать. Одна лишь подобная мысль раздражала его, как быка красная тряпка.

+1

6

В такие моменты Джереми действительно бесил. Чертовски - чертовски сильно. Он снова пытался решить что-то за обоих, сделать так, как удобно ему, а Микки доставалась роль того, кто вечно подстраивается. Но пусть парень и был в разы эмоциональней своего бревноподобного спутника, его так просто не вывести.
Микки вздохнул, закатил глаза, убрал улыбку с лица, превратив ее в мерзопакостную ухмылочку.
- Можешь идти один, если такой упрямый, - слова Джереми и его откровенное пренебрежение мальчишкой блондина нисколько не задели, и на что этот остолоп только рассчитывал? Все же, несмотря на свой якобы непробиваемый и нелюдимый характер, Джереми очень любил все эти театральные штучки.
- А я пойду с ним, - Мкки развернулся, когда Джем его отпустил, чтобы вернуться за рюкзаком, и зашагал вперед, - Вон, - он махнул рукой в сторону, - Иди на расстоянии.
Микки вернул руку обратно и поправил чуть сползшего с плеча ребенка. Проблема была в том, что оба отлично знали свою дорогу. И шли по ней. И захоти они разделиться, им бы просто пришлось разойтись в разные стороны, намечая для себя совершенно другой конечный пункт. А если они шли в одном направлении, то просто не могли не делать этого рядом или не пересекаться, скажем, постоянно.
И Джереми был прав в своих рассуждениях – Микки всегда и всё делал по-своему. Что странно, он был уверен в том, что Джереми мог общаться с детьми, ведь когда-то и Микки был ребенком и восхищался своим спутником. И не чувствовал к себе такой враждебности, которую тот показывал сейчас. К тому же, Джереми должен был знать, что Микки с самого детства все делал наоборот, если просьба и тон ему не нравились. Конечно, назло, иначе и быть не могло. Но пока Микки сам был мальчишкой, Джереми знал, как следовало с ним общаться. А дальше…  А дальше привык к нему настолько, что не считал нужным выбирать слова, показывал себя настоящего, и Микки мог открыто сказать, что настоящий Джереми – та еще скотина.
Но в обычные дни проблем Микки это нисколько не доставляло. Он ко многому относился совершенно спокойно, даже если считал неправильным. Если бы Джереми зарезал какого-нибудь человека, просто потому, что тот его достал – Микки и бровью бы не повел. Другое дело, если поступки Джереми касались непосредственно его спутника.  И в такие моменты этот мужчина был настоящим ослом.

+1

7

Самым забавным было то, что Джереми и не старался как-то задеть или оскорбить своего спутника, да даже ребенка на его плече. Он попросту не понимал, что делает «не так». Микки был абсолютно прав в том, что со временем мужчина настолько привык к тому, что больше не был одинок, что перестал держать себя в руках и вел себя как считал нужным. Когда Микки в глазах смурого мужчины был всего лишь провиантом на случай суровой зимы, Джереми опасался, что тот может улизнуть среди ночи, начать капризничать раньше отведенного ему времени. Он держал себя в рамках, заставляя себя иногда разговаривать с мальцом, да и вообще всячески заботиться о нем. Теперь эта необходимость отпала. И да, он был далеко не подарком со своим извечно приказным тоном, будто весь мир ему был за что-то должен. Но и Микки никогда особенно не возражал и даже не пытался одернуть своего товарища.
Сейчас же, по мнению Джереми, он всего лишь обозначил свою позицию – дал четко и ясно понять спутнику, что не намерен терпеть рядом абсолютно чужого ребенка, который не был мужчине приятен. А вот когда неприятные опасения обрели плоть, и Микки уперся, решив во что бы то ни стало настоять на своем, Джереми прикусил свой язык, пожалев, что не сдержал свое доминантное «я». Теперь нужно было заходить совершенно с другой стороны, ведь не крикнешь же вслед: «Слушай, я передумал, давай попробуем так!». Мужчина фыркнул под нос от одного только представления такого цирка. Нет, у него был единственный шанс – достучаться до трезвого рассудка своего партнера, воззвать к логике, ведь Микки, хоть и обладал довольно импульсивным характером, был далеко не дураком.
- Остынь, - пробасил Джереми, двинувшись следом, но не так быстро. – И включи мозги. И остановись, черт возьми, я не собираюсь тебе кричать в спину, - довольно резковато добавил он, но таков был его план. Совсем не идеальный, но на данный момент единственный. Нельзя было резко менять поведение, Микки его слишком хорошо знал и понимал, на что был способен охотник, когда добивался своего. Джереми неторопливо подошел ближе, наконец, окинув взглядом проснувшегося малыша. Тот и впрямь был очень похож на Микки – те же непослушные кудряшки, голубые глаза.
- А теперь подумай, что ждет тебя и его, - продолжил Джереми, переведя взгляд стальных глаз на спутника. – Мы будем идти до следующего города несколько недель. И в этот город мы вернемся разве что осенью, а то и вовсе зимой, как пойдет. Тебе придется возиться с ним все это время. Тащить его на руках большую часть пути. Это пока он тебе кажется легким, а когда эта жара доканает тебя, он покажется тебе настоящей раскаленной глыбой. Он не сможет идти в жару, ему будет плохо. А если мы дотянем до зимы – он не сможет идти по сугробам, он слишком мал для этого.
Джереми перечислял размеренно и постепенно успокаивался. Хотя бы потому, что прекрасно представлял то, о чем говорит. Микки было около десяти – Джереми не знал точно – но он был гораздо старше этого мальца, глядящего на них своими абсолютно глупыми глазами, и он уже доставлял массу неудобств и проблем.
- Рассказать тебе занятную историю о том, как однажды малец прибился к путнику и таскался с ним по разным городам? – Джереми хмыкнул. Он видел это так четко, будто это было вчера. И ведь не только Джереми было тяжело. Наверняка и Микки помнит, какими тяжелыми были порой времена. Старший товарищ как мог облегчал его существование, но от голода, однажды преследовавшего их по пятам, он спасти не мог. Не мог спасти и от пылевых бурь, и от дождей, и от ураганного ветра. За эти тринадцать лет они многое пережили.
- Я, кстати, молчу о том, что для него ты совершенно чужой человек, и в какой-то момент он обязательно захочет к маме. Это ребенок, а не игрушка, Микки, - с легким, совершенно невесомым нажимом сказал Джереми, похлопав собеседника по плечу. – Я понимаю это желание, которым ты загорелся, - он не понимал, - Но ты, твою мать, наркоторговец. Я не думаю, что те места, куда мы ходим – отличное место для мелкого.
Джереми внезапно понял, что он… устал. Он не привык столько говорить, к тому же проговаривать непреложные истины. Казалось, Микки должен был сам это понимать. Что он будет делать, войдя в дом к очередному мудаку под кайфом, когда хозяин этой хибары бросится на него с ножом? Подставит себя или ребенка под нож? Будет запирать это мелкое чудовище в снятой комнате, пока ходит по городу? Все это казалось откровенным бредом.

+1

8

Сейчас проблема была в том, что Микки уже все решил. Да и не просто решил, а так, что обратного пути в общем-то не было. Возможно, он бы и рад был оставить ребенка, хотя в его голове все виделось совсем в другом свете. Но вот, мальчик на его руках, он прекрасно знает, кто его отец, не хныкает и не боится, и оставить его больше некому. Только в полном одиночестве.
Пусть дети в этом новом мире росли совсем не так, как раньше, Микки помнил по себе, но оставлять малыша в полном одиночестве черт знает где ему не хотелось. Он слишком долго помнил, как сам остался без поддержки более взрослых ребят, пусть им и не было двадцати или только перевалило за двадцать. И нет, каким бы сложным не предстоял путь, сына он кидать не собирался ни в коем случае.
Вряд ли Джереми знал об этом. Микки познакомился с этим мужчиной уже в то время, когда был очень самостоятельным одиннадцатилетним мальчиком, ведь выживал сам примерно с того же возраста, что и мальчишка сейчас на его руках. Он уже почти ничего не боялся, умел добывать еду, пусть и воровством, убегать и прятаться в норы, куда взрослый просто не пролез бы. Но до того ему многому пришлось научиться. Хорошая школа жизни, но пусть уж его ребенок узнает все хотя бы от одного родителя.
Микки остановился, закатив глаза, когда услышал этот знакомый вредный бас сзади. Джереми, пытавшийся быть безэмоциональным все время, иногда напоминал капризного ребенка ничуть не меньше, чем сам Микки. Вот и голос у него выдался такой, будто он клянчит у мамы конфетку, осталось только ножкой топнуть.   
- Да заткнись ты, рассказчик хренов, - разозлился блондин. Все же эта Джереми любовь к излишней театральности его бесила, хотя бы потому, что совершенно не шла этому угрюмому человеку. Может быть кто-то и клевал на витиеватые попытки Джереми найти общий язык с окружающими, но Микки-то прекрасно знал, что на самом деле Джем совсем не такой, и когда тот пытался использовать свое деланное красноречие на нем, злился только больше.
- Да что ты говоришь? – саркастично выплюнул из себя блондин, - Что-то ты раньше об этом не задумывался, - Микки дернулся, не давая товарищу к себе прикоснуться и, фыркнув, зашагал неторопливо дальше.
Он был уверен, что прекрасно справится и сам, и, если Джереми уперся как баран, пусть делает, что хочет.
И ведь блондин даже не представлял реакцию Джереми после того, как увидел в фантазиях его охуевшую рожу. Он не думал настолько далеко, просто потому, что ему не хотелось. Микки и так понимал, что ничего хорошего от него ждать не приходилось, но твердо решил стоять на своем.

+1

9

Откровенный, правдивый разговор не помог от слова «совсем». Микки его попросту не слушал и слушать не хотел, это стало понятно по первой фразе. Даже если бы старший товарищ был тысячу раз прав, это бы не подействовало, потому что Микки так решил. И это невероятно раздражало. Гнев и ярость, поутихшие было в душе, взвились новой бурей, отчего дыхание охотника стало опасно тяжелым. Микки вел себя как эгоистичная, глупая шавка, и такой компании Джереми себе не хотел.
Кто бы знал, как страстно ему сейчас хотелось сказать еще одну правду. Огласить причину, по которой Джереми подобное никогда не волновало. Потому что Микки не был его ребенком. Он был едой. Просто провиантом на случай голодной зимы. И Джереми было плевать с высокой колокольни, сдохнет ли он где-то под ближайшим кустом или пройдет с ним еще пару миль. Да, он защищал ребенка от диких зверей и людей, делал для него все, что не вызывало чрезмерных усилий. Если бы ситуация в свое время повернулась так, что Джереми было бы слишком затратно по силам или ресурсам держать рядом с собой ребенка – он бы без жалости избавился от него.
Микки, пожалуй, к своим годам прекрасно об этом знал. По крайней мере, мог догадаться после того, как узнал о том, что порой подавали ему под видом мяса какого-то дикого животного.
Была, конечно, и другая причина, по которой злость буквально клекотала в грудной клетке охотника. И называлась она абсолютно просто – ревность. Джереми невероятно раздражало то, что он, не смотря на весь его тяжелый характер, порой невыносимый нрав, не смотря на то, как он люто ненавидел людей, разговоры и прочие прелести человечества, попытался сделать шаг навстречу. Да, неуклюже, чересчур театрально, но уж как умел. Он попытался найти какое-то решение, которое устроило бы их обоих, обсудить это и поговорить с тем, с кем находится бок о бок двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю.
Микки же, казалось, было абсолютно плевать. Мальчик, который с незнакомыми людьми, теми же клиентами-наркоманами, был улыбчив и обаятелен, обвораживая своей открытостью половину городов, просто вытер сейчас ноги о того, кто был рядом. Не попытался сделать даже вид, что ему интересно мнение Джереми. Самолюбие социопата, задвинутого на второй план, неприятно тлело.
Больше всего на свете Джереми хотелось вскинуть пистолет и размозжить этому ребенку голову, поставив уж точно окончательную точку в их несостоявшемся разговоре. Охотник через силу заставил себя глубоко и размеренно вдохнуть, и досчитал мысленно до десяти, вычитав этот нелепый способ в какой-то древней книге. Злость никуда не делась, как и обида никуда не ушла, но сдерживать себя стало чуточку легче.
Микки был прав, они двигались в одном направлении, и менять свои планы Джереми не собирался. Поэтому двинулся следом на уже приличном расстоянии, порой даже не видя спины товарища. Одному было хорошо, особенно сейчас. Джереми привычно погрузился в свои мысли, через какое-то время даже подзабыв о случившемся. Только одна фраза неприятно засела в голове, как заевшая пластинка: «Ночной лес – место опасное. Ребенок может просто потеряться».

+1

10

Если уж говорить об эгоизме, то им с одинаковой степенью страдали оба спутника. Ни Джереми, ни Микки никогда не любили идти на поводу у кого-то, жертвуя своими интересами. А уж Джереми был в этом чемпионом. На что только он не шел, чтобы создать комфортные условия для себя одного, и, если уж совсем вдаваться в воспоминания, не он ли ради этого убивал или ел? Причем, убивал не только ради еды или своей безопасности, как показали некоторые события, а именно из-за своего эгоизма и желания, чтобы Микки остался рядом.
Да, сейчас Микки просто не воспринял эту «попытку пойти на уступки». Потому что он со своей стороны не видел никаких уступок. Для него поведение Джереми было очередной прихотью, которую мужчина озвучил сразу же, как только увидел его с сыном. Безапелляционно заявив, что ребенок останется тут, что ему плевать на все, а они вместе отправятся дальше. И словно ожидал, что Микки последует его указаниям. Нет, после такого тона блондин просто не мог послушаться. Все внутри него бунтовало и разрывалось от этого, он злился и потому, даже если бы мог, сделал все наоборот. Из вредности, из злости, из обиды.
В подобных случаях разница между ними была в том, что Микки по характеру отходчивый. Обиды он запоминал, но успокаивался так же быстро, как вспыхивал. Его характер и правда был похож на спичку, которую зажигали, и в течении минуты она догорала.
Блондин быстрым шагом пошел вперед, сам имея желание находиться от Джереми как можно дальше. Хотя он и понимал, что долго это не продлится, вряд ли Джереми отойдет от своего маршрута из-за своего упрямства. Он будет поблизости, но и только, тогда как Микки прям сейчас хотелось повернуть в другую сторону, лишь бы не чувствовать его где-то рядом.
Через некоторое время он спустил мальчика на землю, и тот уже шел на своих двоих. Не оборачиваясь, Микки буквально кожей чувствовал присутствие товарища. Кажется, ему было нелегко соблюдать дистанцию, учитывая, что теперь Микки с сыном шли медленно, и Джереми ничего не стоило ускорить шаг и обогнать их. А может, и вовсе уйти далеко вперед. Один он определенно шел быстрее.
Какое-то время Микки еще дулся, прокручивая в голове произошедшее. Только воспоминания еще заставляли его злиться: эти пафосные речи, эти наставления, которые даже в обычной ситуации начинали бесить, и вот все то, что говорил и как вел себя Джереми.
С другой стороны, Микки всегда забавляло, когда точно так же мужчина пытался вести себя с другими людьми. Блондин широко улыбался и наблюдал за этими попытками произвести впечатление. И ведь у него получалось! Хотя Джереми с радостью сдавал эту обязанность кудрявому спутнику.
- Ты чертов ублюдок, Джем, - констатировал факт Микки, когда Джереми наконец поравнялся с ними, проходя мимо и обгоняя обоих, - Ты же знаешь, я терпеть не могу этот твой тон, - пожаловался он, - Почему ты не можешь говорить нормально? Или мычать, как ты это обычно делаешь. Я уже могу различить около сотни твоих мычаний! Это как отдельный язык!

+1

11

Правда была в том, что Джереми, в отличие от своего спутника, обиды помнил очень долго. Настолько долго, что порой его самого это немного пугало. Он легко мог вспомнить, что Микки натворил даже десять лет назад. Отлично узнавал лица тех, кто однажды, по неаккуратности, перешел наркоторговцу дорогу. Поэтому сейчас, даже восстановив хрупкое равновесие своего эмоционального фона, Джереми больше не собирался предпринимать попытки идти Микки навстречу. Если ему хотелось поиграть в папочку, пусть развлекается, мужчина не будет принимать в этом никакого участия. Он точно знал, что преспокойно мог находиться в тишине, молчании и одиночестве очень долгое время – и ему это не надоедало.
Конечно, в глубине души Джереми не хотел отдаляться от блондина, шедшего бок о бок с охотником уже слишком долгое время. Но Микки ведь был рядом. Периодически Джереми видел его спину, и этого было достаточно. Потребности в поддержании беседы мужчина уж точно не испытывал, даже когда не был зол или обижен. Сейчас же и вовсе не хотелось раскрывать рта или видеть эту смазливую мордашку. Пусть эти эмоции были глупостью и даже какой-то незрелостью, Джереми было ровным счетом плевать. Кто о нем может что подумать? Кто его осудит за такое поведение?
Через какое-то время затылок Микки стал все чаще показываться на глаза. Джереми догонял его. И еще спустя несколько минут, мужчина понял, почему – парень предоставил ребенку возможность идти самому. Конечно же, тот был куда медленнее, чем его длинноногий папаша. Ждать их и задерживаться из-за нахлебника, который сейчас откровенно раздражал, Джереми даже и не думал, поэтому только ускорил шаг, чтобы побыстрее обогнать эту парочку.
Он не смотрел на Микки, когда проходил мимо – его взгляд был прикован к траве под ногами. Джереми переступал ветки и камни, следуя уже знакомым путем, ориентируясь по природным, естественным объектам. Но, в отличие от него, Микки промолчать не мог. В детстве так он вообще не затыкался ни на минутку, да и когда вырос, не перенял от своего угрюмого наставника молчаливость. Причем, казалось, парня совершенно не заботило то, что ответа на все его россказни порой никакого не было.
На оскорбление Джереми не обратил никакого внимания. Более того, он даже не счел это ругательством. Да, он был ублюдком, пусть и в переносном смысле этого слова. Редкостным мудаком и тварью. Только вот в этом новом мире этим было уже никого не удивить. Микки сам не был ангельским одуванчиком, и начал убивать людей даже раньше по возрасту, чем его спутник в свое время. Так чего этот пацан хотел от него? Чтобы Джереми когда-то изменился к лучшему? Как бы не так.
Но дальше в голосе Микки зазвучала неприкрытая обида. Как он смел разговаривать с ним таким тоном? Джереми криво усмехнулся под нос. Он не чувствовал себя виноватым. Он действительно пытался, как мог, и, если его спутник, который так гордился тем, что умел заводить знакомства и нравится всем, в кого случайным образом ткнет пальцем, не мог этого понять – это были только его проблемы.
Сгоряча, конечно, Джереми хотелось заявить об этом Микки. Если уж он различал сотни вариаций его мычания, как выразился последний, так чего же не смог понять, что «этот тон» был просто неверно выбран тем, кто никогда не славился умением вести диалоги? Но даже в голове эти фразы прозвучали речью оскорбленного ребенка, и Джереми стало противно проговаривать их вслух. Вместо этого, мужчина на краткий миг повернул голову на блондина.
- Ммм, - протянул он, не меняя выражения лица, тоном стиля «вот оно как, оказывается». После чего, повернулся обратно, глядя на незримую дорогу впереди себя и пошел дальше, не оборачиваясь. Злость и глупая ревность отчего-то начали душить с новой силой. А еще появилось странное желание, чтобы «это все быстрее закончилось», только вот, что он имел в виду под «этим всем», пожалуй, не мог сказать даже сам Джереми.

+1

12

Пожалуй, если бы Микки знал, какие сейчас чувства испытывает его товарищ, он бы не сумел сдержать смех. Смеялся бы долго, растягивая губы в широкой улыбке, даже если бы последствия для него были самыми ужасными. Просто… Просто именно этот человек всегда ратовал за полный контроль над своими эмоциями, беспричастность ко всему происходящему, холодный разум и сердце. Сколько же времени он тратил на то, чтобы объяснить Микки, где он не прав, когда эмоции переполняли его, сколько же слов утекало и как быстро заканчивался лимит Джереми, и он просто замолкал, уставая повторять одно и то же. И теперь, когда бы следовало самому внять своим же советам, Джереми превратился в испорченную копию своего светловолосого спутника. Но самое забавное было то, что несмотря на молчаливость Джереми, его поведение и даже то самое мычание, о котором говорил Микки, блондин прямо видел кипящий огонь внутри, хоть и не понимал его полностью. И ухмыльнулся.
Увы, Микки не мог залезть в голову к товарищу. Не знал, насколько детскими и глупыми были его обиды, какими были его внутренние слова и рассуждения. Знай он, порадовался бы точно. Но и теперь он готов был первым пойти на примирение. Вовсе не потому, что чувствовал себя виноватым. Уж что-что, а этого он не ощущал нисколько. А потому, что Микки нравилось, что он вызывал эмоции у этого человека. Ему нравилось выводить его из себя, ему нравилось, когда он обижался. Ведь именно это свидетельствовало о том, что Микки не был ему безразличен. Вызывать чувства у человека, который давно позабыл о сострадании, любви и доброте, пробуждать желания – дорогого стоит.
Теперь уже Микки поймал короткий взгляд серых глаз, подарив свою лучезарную улыбку этому быку.
- Да, это так! – подтвердил он, ускорив шаг, что мальчишке, шагающему рядом, пришлось тоже начать быстрее передвигать своими маленькими ножками, - Да брось, Джем, мы оба знаем, что ты будешь по мне скучать! И никому не дашь встать между нами!
И пусть эти слова были сказаны с юмором, в них была огромная доля правды, и Джереми сам не раз доказывал это. Он не любил что-то менять, и Микки прекрасно об этом знал. Сейчас пятилетний малыш буквально был ходящим символом перемен, которые так ненавидел Джереми, и Микки требовалось бы убедить своего угрюмого спутника в том, что не все так плохо, как тому, возможно, представляется. И Микки, каким бы засранцем он не был, не станет переворачивать жизнь товарища с ног на голову вот так сразу. Ну, может быть, просто уронит и пошатнет ее…
Микки подхватил ребенка и усадил себе на плечи, это дало возможность ускорить свой шаг и поравняться с Джереми, снова улыбнувшись ему во всю ширину своей души.

Отредактировано Mикки (2017-07-28 00:08:14)

+1

13

Микки был не совсем прав в своих рассуждениях. Джереми никогда не пугали перемены. Как раз он одним из первых из своего поселения предложил двигаться дальше, искать другие города и людей, когда произошла великая трагедия, перевернувшая их мир с ног на голову. Мужчина посещал новые места, узнавал что-то новое. Черт возьми, он не был аутистом, чтобы превращать свою жизнь в огромную цикличность вечно повторяющихся событий. Но он был социопатом. Он не любил людей. Общение с ними вызывало у него стойкую неприязнь. Чтобы изобразить видимость нормального разговора, один бог знает, как этому угрюмому охотнику приходилось выворачивать себя наизнанку и через что ему нужно было переступить.
Джереми любил одиночество и всегда полагался только на себя, даже тогда, когда жизнь свела его с Микки. Но их пути не расходились уже долгое время, и к своему негодованию мужчина привык к своему беспечному, порой невыносимо бестолковому спутнику. Пожалуй, в каких-то смыслах эти болезненные отношения можно было назвать и любовью, вот только Джереми никогда бы не признался в этом даже самому себе. Однако он четко понимал, что другого такого он просто не найдет. За всю его жизнь, которая при нынешнем раскладе казалась очень и очень долгой, Микки был первым и единственным, кто вошел в доверие охотнику.
Терять такого спутника было жаль. Жаль потерянного времени и нервов, которые неизменно выматывал блондин. Жаль и материальных затрат, а также сил, потраченных на обучение и воспитание Микки. И вот таких перемен Джереми не желал. В другом же Микки был на все сто процентов прав. Ребенок сейчас служил эдакой красной тряпкой для быка – он раздражал одним лишь присутствием. Он требовал много внимания, а значит, что Микки будет распылять его, и их отношения с Джереми станут другими. Со стороны, конечно, это было смешно, большой ребенок. Подумать немного иначе – страшно, ведь этот ребенок мог поступить совсем не по-детски жестоко и хладнокровно, действуя в своих интересах.
Порой Микки ступал по лезвию ножа, безрассудно рискуя своей и чужими жизнями. Ему чудом удавалось не соскользнуть вниз, зато другие, менее ценные по взгляду Джереми, люди легко шли в расход. Иногда казалось, что Микки это только забавляет. Он упивался тем, что этот суровый охотник, который может убить, не моргнув и глазом, не мог тронуть его самого. Микки, не смотря на его солнечную внешность, был не меньшим ублюдком, чем его молчаливый спутник. А порой даже большей тварью, когда просто подставлял других людей еще с подросткового возраста, всего лишь услаждая свое собственное эго, наблюдая, как за него вступается старший товарищ.
Джереми же это неизменно бесило. Нет, не то, что Микки так поступал – стыда или раскаяния за совершенное мужчина не испытывал. После пары десятков убийств он перестал видеть своих жертв по ночам и все такое. Раздражала правота Микки в том, что он, охотник, мог покуситься и забрать любую жизнь, кроме одной. Рядом с блондином мужчина не был таким уж непоколебимым. И сейчас Микки бессовестно ткнул его носом прямо в это дерьмо.
Кажется, Джереми даже вздрогнул всем телом, услышав такие наглые фразы. Он будет скучать и не позволит ничему встать между ними? Этот щенок кем себя возомнил? Он что, считает, что они романтическая парочка из дамских романов времен старого мира? Шутливые фразы Микки били точно в цель, заставляя лютую ненависть в душе Джереми пробудиться с новой силой. Пришлось даже снова посчитать до десяти, чтобы не выхватить пистолет и не размозжить обоим головы, чтобы закончить раз и навсегда этот абсурд.
Джереми резко остановился, оборачиваясь, так, что Микки едва не влетел в него. Он широко улыбался, таща на плечах на удивление спокойного ребенка. Улыбка эта, кстати, тоже невероятно бесила.
- Ты прав, - внезапно проговорил Джереми ровным тоном, сверля своего спутника холодным взглядом стальных глаз, - И пора прекратить это, - добавил он. После чего развернулся и пошел дальше, вновь не обращая внимания на Микки и его сына. Давно пора, полагал Джереми. Он все наивно пытался подломить блондина под себя, а нужно было разобраться в себе. Найти эту хрень, которая мешает ему относиться к Микки ровно также, как к остальным людям, и уничтожить ее.

+1

14

Микки всегда и ко всему относился проще, он был очень отходчивым, в отличии от своего угрюмого спутника. Тот даже не всегда понимал его юмор, вернее, некоторые вещи настолько попадали в цель, даже сказанные с неприкрытым смехом, что Джереми воспринимал их слишком близко к сердцу.
«Упрямый болван», - подумал про себя Микки, но к счастью для всех сдержал порыв проговорить это вслух.
Кажется, Джереми пытался любые свои чувства и эмоции свести к понятному и простому для него, пусть и неосознанно. Он не хотел расставаться со своим нервотрепным спутником, но объяснял это тем, что ему было жаль потраченных на него времени и средств. В какой-то степени это, конечно, было правдой, но в супе всегда несколько ингредиентов.
Микки никогда не задумался о том, какие между ним и Джемом отношения. Они просто были… рядом друг с другом. И блондин никогда не отрицал, что ближе Джереми у него никого не было, хотя бы потому, что они проводили вместе очень и очень много времени. Что эти дети или подружки, которые дожидались их чуть ли не в каждом городе? Просто способ отдохнуть и провести время как-то иначе. Зато длинный путь, опасность и всяческие невзгоды всегда сближали. Сблизили и их за столько-то лет. Но Микки куда более гибкий, к тому же совершенно не психолог, чтобы разбираться в тонкостях (или толстостях) джемовой головешки.
Все же Микки тоже не был ангелом, вот совсем. Пусть он и выглядел с самого детства как сама невинность с большими глазами, Микки быстро научился, живя в этом мире, извлекать выгоду. Именно так они с Джереми познакомились. Тот видел выгоду для себя в сопливом мальчишке, тогда как сам мальчишка понял и свой барыш. В какой-то момент он и правда стал получать своеобразное удовольствие от того, что за его спиной находился сильный и до чертиков пугающий мужчина. Все начиналось почти невинно, и Микки словно выполнял роль голоса этого человека, разговаривая с людьми часто вместо него, но по-своему, не скупясь в крепких выражениях, если необходимо. И в какой-то момент возникал Джереми одной лишь своей мордой способный напугать. И если бы блондин хоть немного задумывался о своем поведении, он наверняка смог бы проследить некоторую закономерность между своим отношением к определенным людям и тем, как они в итоге кончали под лезвием охотника.
В полуосознанном поведении Микки не раз и не два рисковал собой подобным образом, словно проверяя, насколько Джереми им дорожит. И ему, определенно, нравилось знать, что в какой-то степени он нужен мужчине, пусть эта привязанность и была крайне болезненной.
Пожалуй, и в этот раз Джереми слишком буквально воспринял слова своего спутника. Микки каким-то внутренним чутьем понял и увидел реакцию Джереми до того, как он повернулся к нему и надел свой покерфейс.
Микки резко остановился, когда Джереми развернулся. Теперь это больше напоминало гляделки. Прямой взгляд серых и голубых глаз друг на друга, не моргая, пока мужчина проговаривал свои последние слова. Микки ничего не ответил. Когда Джереми развернулся и пошел дальше, блондин лишь скорчил рожу и показал засранцу язык. Упрямства ему было не занимать, пусть и проявлялось оно еще как-то по-детски. Пусть себе уходит, думал блондин, он и сам давно хотел все прекратить.

+1


Вы здесь » Новый мир » Альтернатива » Про дурака и грабли


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC