Новый мир

Объявление

Добро пожаловать!

Постапокалипсис, экшн
Великая Смерть пришла 15 лет назад, убив всех взрослых и оставив тех, кто не достиг половой зрелости. Но дети выросли...

НОВОСТИ

► Добавлен новый игровой раздел, где можно поучаствовать в событиях Великой Смерти

► Форуму исполнилось 5 лет!

► Добавлены новые акции, ждем оперативников и жителей Планкинтона!

Время в игре:
21-31 мая 2029 года.
Погода в Планкинтоне:
от +6 до +14 С, облачно

► Убит Тони! Глава города Планкинтон застрелен прямо на улице на глазах многих жителей и гостей города. Позже один из его подручных убил Стива - правую руку уже мертвого главы и призвал горожан встать на его сторону в обмен на все, что можно снять с этих двух трупов.

► В Гром-горе пропал оперативник. «Великая смерть возвращается» - такое последнее сообщение оставил Майкл для руководителя Гром-горы. Но никаких предпосылок и симптомов болезни на поверхности не обнаружено. Начались поиски пропавшего громовца.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Новый мир » Летопись » Может быть и так


Может быть и так

Сообщений 31 страница 35 из 35

31

Губы блондина искривились после слов Джереми. На лице застыло что-то между противной усмешкой и призрительной ухмылкой. Да, Микки не умел молчать, не умел затыкаться вовремя. Но и его спутник был полон других недочетов, которые мешали тому. Может, поэтому они в итоге и оказались вместе, дополняя друг друга и прикрывая друг другом свои собственные недостатки. Поэтому Микки так и не стал похож на своего воспитателя, не копировал его поведение, а оставался всегда собой. Но Джереми не захотел бы жить с человеком, который походил на него как две капли воды. Кто-то из этих капель убил бы другую.
А Микки – совсем иное дело. Но что бы не случалось между ними, Микки никогда не упрекал своего спутника, не пытался навязать тому свою точку зрения, просто сам действовал по-своему. Исключение произошло лишь сегодня. И теперь во взгляде кудрявого блондина толпились очень недобрые черти.
Микки всегда бесила уверенность Джереми в себе. Как будто он – то единственно верное, что есть в этом мире. Он строил из себя охрененного учителя, и эта манера так доставала блондина, что в нем до сих пор жил тот юношеский максимализм как знак протеста за излишнюю уверенность Джереми в своем взгляде на мир.
Джереми воспринимал его лишь как свою вещь. Выделял его среди других людей только потому, что думал, будто он ему принадлежал. Микки же не хотел быть просто вещью. Он дернулся, хотя понимал тщетность своих попыток. Они могли только еще больше завести партнера и доставить ему удовольствие. Но он дернулся еще раз, почувствовав острую боль в плече. И почему он идет на поводу у этого человека?
Джереми сдернул с парня штаны, а Микки почувствовал, как прилив возбуждения подкатывается к нему. Самый приятный секс для него был тогда, когда блондин успевал так позлить Джереми, что тот со злости, словно самец в животной стае, начинал доказывать свое лидерство членом. Микки сам выгибался в спине, подставляясь и получая удовольствие. Его тело и теперь, воприки разуму, прогибалось под этой могучей хваткой, но все еще продолжая брыкаться. Непослушный юнец, не желающий признавать альфа, но поддаваясь ему.

+1

32

Если бы Джереми мог слышать мысли своего партнера, он бы подписался под каждым словом. Да, он был немного самовлюблен и сильно самонадеян, и да, он не мог прожить и дня без указаний и поучений Микки. Но, черт возьми, он имел полное право на это. Он мог допекать молодого товарища своими многочисленными советами и мог утверждать то, что эти советы на самом деле были действенными и чуть ли не единственно верными. На то было две веские причины.
Первая была более эгоистичной и гласила о том, что Джереми долгое время путешествовал в одиночку. Он был один, полагался сам на себя, жил по своим законам. Можно было смело сравнивать этого человека с целым государством – за все это время у него образовались правила, устои, обычаи, пусть и выполнялись одним-единственным «жителем». Ступив на его территорию, Микки негласно подписался исполнять все эти законы (пусть и сам того не подозревая).
Вторая причина была простой и более жизненной. Джереми выживал в этом свихнувшемся мире уже десятилетиями. Он не только сохранил силу и здоровье, но и приумножил свое богатство, установил свой статус в стране, где авторитетов давно не стало. Так что указывать Микки на то, как правильно жить – он имел полное право. По крайней мере, пока блондин более-менее придерживался этого неписаного свода законов (или придерживался Джереми, истинного олицетворения сего), он ни разу не пострадал и не попал в сложную ситуацию.
Обида все еще копилась внутри, отчего секс стал по-настоящему жестким и страстным. Джереми даже не чувствовал попыток Микки отбиться или хоть как-то взбрыкнуть. Злость, обида, возбуждение – все слилось в единый вихрь эмоций. В таком состоянии, Джереми мог запросто что-то сломать своему партнеру и не заметить этого, просто чрезмерно крепко приложив его к земле. Он не видел ничего вокруг. Любой ребенок, способный держать в руке нож, мог спокойно перерезать ему глотку, в то время как он сильными толчками бедер показывал свой авторитет и выплескивал весь негатив. Также Джереми не замечал и того, насколько данная ситуация нравится Микки.
Через какое-то время мужчина лишь почувствовал, как сопротивление сошло на «нет» и выпустил руку Микки из болезненного захвата. Приподняв зад блондина повыше для удобства, Джереми продолжил, пока мощный оргазм естественным образом не поставил точку. Шумно втянув воздух сквозь сжатые зубы, мужчина кончил, не потрудившись даже вытащить член. Он использовал свою «игрушку» так, как захотел.
Выпустив Микки из своих рук, Джереми сел на траву, восстанавливая дыхание и глядя на своего партнера с каким-то живым интересом – будто выжидая, что тот предпримет. Бурный секс заставил напряженные мышцы сладко ныть от перенапряжения, зато голова по непонятным причинам стала мыслить кристально чисто.
Теперь уже Джереми понимал, насколько детской была его «обидка», но поменять уже ничего не мог, да и не хотел. Все же Микки был неблагодарным созданием. Он не был виноват в том, что Джереми пришлось повзрослеть слишком рано и самостоятельно, что у него жестокий мир отнял родителей в том возрасте, когда подрастающий юноша в них больше всего нуждался. Он не был причиной тому, что у охотника не было детства, а вместо любовных глупостей, которые обычно учиняли подростки, Джереми приходилось выживать и совершать жестокие, бесчеловечные вещи.
Но Микки мог бы быть хоть чуточку благодарным за то, что Джереми отчасти дал ему это; дал то, чего сам был лишен – а именно, возможности быть зависимым от кого-то в том возрасте, когда ты и не должен принимать никаких решений. Долгое время блондину не приходилось беспокоиться о пропитании, о выживании суровыми зимними ночами. С момента встречи с Джереми он не знал ночей, когда от страха не мог сомкнуть и глаз – старший товарищ защищал его как от диких зверей, так и от более коварных и безжалостных существ – людей.
- Нам надо перебраться ближе к лесу, пока не стемнело, - невозмутимо проговорил Джереми, не сводя взгляда с Микки. Он не собирался ночевать близ города, это было слишком опасно. И он хотел, чтобы его партнер пошел вместе с ним.

+1

33

В Микки горел юношеский максимализм. Он был совершенно незрелым молодым человеком, но о какой зрелости может идти речь, когда ты воспитывался еще более свихнувшимся мужиком, чья мораль и принципы были далеко от здоровых. Микки словно подросток бунтовал против устоев, в данном случае устоев Джереми. Ему они не нравились, казались неправильными вдоль и поперек, противоречили личному мировоззрению, а, следовательно, он не нуждался в том, чтобы их выполнять. И не выполнил, получая еще больше упреков в свой адрес в виде повторения «прописных истин», которые твердил ему Джереми. И все шло по кругу. Но если мужчина думал, что данные принципы, по его мнению, верные и правильные, не укладывались в блондинистой голове, то он ошибался. Микки все это прекрасно знал, мог предугадывать очередные наставления, но отказывался им подчиняться.
Микки морщился от боли, прижатым к земле в неудобной позе, с вывернутой за спину рукой, когда Джереми, не церемонясь, входил в него, напоминая животного гораздо больше обычного. Но расслабил ноющие мышцы и после даже стал получать удовольствие от происходящего. Пожалуй, сейчас это напоминало обычные развлечения блондина, когда находиться в компании Джереми становилось все равно, что в полнейшем одиночестве, и ему было скучно. Микки в такие моменты выводил своего угрюмого спутника из себя (то для него было довольно просто), получая одним махом и моральное удовлетворение, и физическую разрядку от последующего после всего секса. Микки хорошо знал своего спутника и его повадки, а потому был готов к такому повороту событий.
Но эмоции, накопившиеся в парне, граничащие еще десять минут назад с настоящей истерикой, выходили сейчас ничуть не хуже, чем у партнера. Словно молодые супруги после ссоры, наругавшись и даже подравшись, мирились посредством постели, Микки сейчас подставлял свой зад и двигался в такт, пока не кончил сам, потом обмяк и улегся на смятую траву.
Он чувствовал на себе взгляд Джереми, но сам на него не смотрел. Люди обычно боятся принимать серьезные решения, боятся перемен. Но Микки, поддавшись влиянию, хотел изменить свою жизнь. Оставить этого угрюмого человека, для которого люди были просто средством собственного выживания, начать новую жизнь, как бы громко это не звучало. Но теперь уже не осталось тех, кто мог бы его поддержать или хотя бы просто быть рядом, когда нужна компания, чтобы избавится от мыслей, думать которые не хотелось. И что дальше? Вновь возвращаться к прежней жизни? Но чуть-чуть хуже?
Микки перевернулся на спину, натягивая, не вставая, штаны и посмотрел в небо. Напарник все еще сверлил его взглядом. Вот уж кто не любил менять свою жизнь, так это Джереми. Может быть, и он боялся. Однажды уже испытал на себе такое потрясение, что теперь держался обеими руками за то, что было ему так знакомо. Микки улыбнулся своим мыслям, представив этого хмурого бугая, хватающегося за него, потому что другой точки опоры и показателя стабильности у мужчины больше не было. Но промолчал.

+1

34

Микки молчал. Не произнося ни слова, он перевернулся, натянул штаны и продолжил лежать, задумчиво глядя в небо и… улыбаясь. Эта улыбка в буквальном смысле выбила Джереми из колеи. Он ожидал любой реакции: продолжения потасовки, оскорблений, угрюмого молчания, расписного мата с последующей попыткой Микки уйти снова, но тот лишь улыбался. Так, будто ничего не произошло и повздорили они с последующим бурным сексом из-за какой-то повседневной ерунды, как часто бывало. Но если на те ситуации Джереми и внимания не обращал – излил свое раздражение физическим путем и успокоился – сейчас дураку было понятно, что их «ссора» перешла все границы и что-то должно было поменяться.
Джереми всегда было тяжело понимать людей. Он прекрасно ориентировался в последующем выпаде соперника в схватке, мог предположить как сильные эмоции влияют на трезвый рассудок и какие ошибки могли совершить бойцы на какие-то его действия, но в тонкой психологии Джереми был не силен. И сейчас он просто недоумевал, пытаясь предположить, что значила эта улыбка. Она явно не относилась к арсеналу: «Ты у меня еще попляшешь», - слишком уж спокойной и безмятежной она была.
- Ты идешь? – спросил Джереми, постаравшись не менять тона, но Микки, странствующий с этим молчаливым мужчиной уже долгие годы, мог прекрасно видеть со своего места растерянность на лице спутника.
Все размышления блондина только доказывали его осведомленность не только о характере, предпочтениях и поведении Джереми, но и о его психологическом состоянии. Мужчина, действительно, терпеть не мог перемен. Особенно, если эти перемены затрагивали близких людей, которых было не то, что бы мало, а в принципе два человека – Микки и Ник, который поставлял ему ксилум для продажи. Если бы Ник погиб, Джереми был бы зол, но быстро смирился с этим, найдя себе другое занятие. И уж точно бы оно не было связано с торговлей наркотиками, так как ко второму дельцу наркотика Джереми не смог бы привыкнуть и проникнуться таким же доверием.
Поменять место, манеры, сферу деятельности – возможно, хотя и нежелательно, но не людей. Социофобия, тесно переплетающаяся с социопатией, развивающиеся с детства, после Великой Смерти только обострились. Людей стало многократно меньше, можно было несколько дней, а то и недель никого не встретить – и это донельзя устраивало Джереми, чем он немало лелеял свою «болезнь». Микки стал первым, кто приблизился к угрюмому охотнику настолько близко. Такого человека просто невозможно было заменить. Все естество внутри кричало и вопило о том, что Джереми не хочет этого, подталкивало его на сохранение данной константы любыми, даже самыми сумасшедшими способами.
Иногда Джереми брал себя в руки и рассуждал логически. Микки был бесполезен – напарник был хорош, но Джереми мог обойтись и без него, в одиночку, как раньше. Использовать блондина в качестве провианта в голодные зимы уже не представлялось возможным: как бы это не бесило Джереми, он помнил, как не смог этого сделать один раз, значит ничего не мешало «оплошать» и во второй. Так зачем же он цеплялся за этого человека? Только ради секса? Конечно, секс был хорош, но причина так себе, и Джереми это так же понимал, но вывода сделать не мог. Вероятно, Великая Смерть повредила что-то в его рассудке и после потери родителей, обретя действительно близкого человека, ему не хотелось его терять. Но разве настоящий псих может признать себя психом? Вот и Джереми не мог.
Приподнявшись, Джереми протянул руку Микки, вернув лицу заинтересованное выражение. Что все-таки задумал этот паршивец? Не может же это быть великой игрой одного актера, когда на самом деле окажется, что Микки были не столь важны эти люди, с которыми он собирался остаться, и что он просто в очередной раз показывал свой несносный характер, вынуждая Джереми сорваться и растерять свое хваленое самообладание? Мужчине, конечно, все чаще казалось, что это – временная потеря рассудка партнером - забавляет Микки, но не настолько же…

Отредактировано Джереми (2016-09-25 21:44:37)

+1

35

Микки наконец-то повернул голову в сторону своего напарника, но улыбка так и осталась на его губах, даже стала еще шире и… счастливее?
Но серьезно, разве можно оставаться непроницаемым, когда видишь на этой роже такую растерянность? Джереми мог все уши прожужжать своей убогой философией несгибаемости, но, когда он сталкивался с Микки, как сейчас, лицом к лицу, вся эта выстроенная «логичная» стена рушилась как карточный домик. Вряд ли поведение Микки можно было назвать логичным, но больше всего парня забавляло, когда и Джереми уже не мог удерживать свою несгибаемость при себе. Или он выходил из себя или его рожа начинала напоминать лицо человека, в которого только что со всего маха врезалось какое-нибудь сказочное существо.
На его вопрос Микки слабо рассмеялся, словно ему рассказали хорошую шутку, и снова отвел взгляд.
Интересно, пришло ли в голову этому человеку, что Микки и сейчас может отказаться пойти с ним? Просто развернуться и вновь направиться в город. И что тогда он сделает? Убьет его? Сомнительно. И вряд ли его лицо смогло бы исказиться от удивления и непонимания еще больше, хотя у Микки и возникла мысль проверить.
Он же считал себя таким умным! Таким всезнающим! Но ничерта не мог понять, когда сталкивался с блондином. При этом, как бы Джереми не пытался сделать из него свое подобие, у него ничего не выходило. А Микки был уверен, что именно этого мужчина и добивается. Потому-то его так и бесили эти наставления. Глядя на Джереми со стороны, Микки не хотел быть на него похожим. Даже чуточку. Он не боялся, но все равно не стал бы и пытаться заглянуть тому в голову и увидеть его спокойные, непроницаемые мысли, когда Джереми убивает очередную добычу, которая в этот раз оказалась не оленем, не зайцем, а человеком. Человеком, которого потом охотник потрошит точно так же, как делал бы и с другими. Вот что может быть по-настоящему страшно – понимать, что в этот момент у него даже пульс не учащается, а, следовательно, он и не испытывает никаких «человеческих» чувств.
Если об этом по-настоящему задуматься, уже не подойдешь к нему и за километр. Но Микки был уверен в своей неприкосновенности. Пожалуй, единственный на этой убогой планетке человек, который может быть убит любым другим, но только не Джереми.
Микки подал руку и поднялся, стряхивая мелкие ветки, запутавшиеся в волосах. В этот момент блондину стало даже немного жаль своего спутника. Он хотел оставаться с Микки, а потому не хотел ничего менять.

+1


Вы здесь » Новый мир » Летопись » Может быть и так


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC