Новый мир

Объявление

Добро пожаловать!

Постапокалипсис, экшн
Великая Смерть пришла 15 лет назад, убив всех взрослых и оставив тех, кто не достиг половой зрелости. Но дети выросли...

НОВОСТИ

► Добавлен новый игровой раздел, где можно поучаствовать в событиях Великой Смерти

► Форуму исполнилось 5 лет!

► Добавлены новые акции, ждем оперативников и жителей Планкинтона!

Время в игре:
21-31 мая 2029 года.
Погода в Планкинтоне:
от +6 до +14 С, облачно

► Убит Тони! Глава города Планкинтон застрелен прямо на улице на глазах многих жителей и гостей города. Позже один из его подручных убил Стива - правую руку уже мертвого главы и призвал горожан встать на его сторону в обмен на все, что можно снять с этих двух трупов.

► В Гром-горе пропал оперативник. «Великая смерть возвращается» - такое последнее сообщение оставил Майкл для руководителя Гром-горы. Но никаких предпосылок и симптомов болезни на поверхности не обнаружено. Начались поиски пропавшего громовца.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Новый мир » Летопись » Долг жизни


Долг жизни

Сообщений 31 страница 60 из 130

31

Мэри молча поднялась из-за стола и сама вышла на улицу. Келли слегка удивленно посмотрела вслед сестре, а мотом на Феликса и хмуро вздохнула.
- Похоже вечер закончился, - чуть заплетающимся языком проговорила она. - Пойду посуду убирать, да воду твою пробовать. Насчет машины не волнуйся. Если научишь Мэри водить, езжай куда тебе надо. Лучше бы конечно мне за рулем сидеть, ведь помогать в охоте я ей не могу, но с техникой у меня совсем все плохо. Если она при моем приближении не сломалась, значит еще повезло.
Келли пьяно улыбнулась, а затем демонстративно ушла из комнаты громко топая и зачем-то поднимаясь на второй этаж дома. Слишком уж нарочито демонстрируя, что не собирается подслушивать разговор других жителей фермы.

Выйдя на улицу мужчина сразу увидел Мэри. Она просто сидела на ступеньках крыльца и смотрела вдаль. Ее плечи не вздрагивали, да и сама поза была больше расслабленной, чем расстроенной. Но приблизившись и заглянув в лицо девушке, Феликс увидел, что ее глаза были заплаканными, да и рукав платья был мокрым. Похоже именно им брюнетка вытирала слезы. Услышав шаги парня, Мэри даже не пошевелилась, все также неподвижно сидя и смотря вдаль.

0

32

Иван подумал, было, что надо бы помочь Келли на кухне, но решил, что она сама управится. И отправился наружу – посмотреть, как там Мэри. По пути прихватил плед с дивана, потому что девушка вышла из дома без теплой куртки. Он нашел ее на крыльце, сразу накинул плед ей на плечи сзади, обернув в него Мэри. Вокруг царила тихая, ясная и холодная ночь, усыпавшая небо звездами. Зрелище было, как в планетарии. Пока Иван гулял по поверхности, в основном стояла пасмурная погода, и красоты небес скрывались тучами. А сейчас все вокруг было открытым  и хрустально прозрачным. Малахов присел рядом с Мэри, приобнял ее за плечи и спросил:
- Ты как? Получше стало?
Он заглянул в ее лицо, видное лишь частично в отраженном свете, падающем из стеклянного окошка в двери. Он вздохнул, поняв причину слез. И решил немного отвлечь девушку беседой на постороннюю тему.
- Посмотри вон туда, - сказал он, указав на яркую звезду  в небе. – Это Полярная звезда. Она входит в созвездие Малой медведицы. Вон ниже, семь звезд. Если их мысленно соединить, то получится ковш с ручкой. Это Медведица с длинным хвостом, на конце которого горит Полярная звезда. Ниже и правее – Большая Медведица. По греческому мифу, Медведицами на небесах стали две сестры-нимфы – Мелисса, покровительница пчел, и Киносура, кормилица верховного бога Зевса. Его передала нимфам мать Зевса - Рея, чтобы спасти от смерти, потому что ее муж Кронос пожирал своих детей. В священной пещере нимфы скрывали юного бога, пока тот не смог отправиться на бой со своим отцом. В благодарность за спасение Зевс позднее вознёс на небо Мелиссу в виде Большой и Киносуру в виде Малой Медведицы. А между ними – созвездие Дракона. Вон там слева четыре звезды рядом – это его голова, а дальше – длинный-длинный хвост.  Вавилонская легенда гласит, что очень давно, когда еще не было ни земли, ни неба, существовали бог Мардук и чудовище Фиамат, от которого проистекали все беды. Бог Мардук начал с ним борьбу, длившуюся много веков. Но, наконец, он убил Фиамата. Из его тела Мардук сотворил Землю, а из шкуры, усеянной разноцветными бриллиантами, сделал небо со звездами. Теперь в ясную ночь над людьми сияют несметные сокровища небесных бриллиантов. Тысячелетия они украшают небосвод, и ни одна звезда не исчезла, потому что бог Мардук оставил на небе вечно бдящего Дракона, чтобы их стеречь. Дракон безостановочно вращается около небесного полюса и зорко стережет доверенные ему богатства небес.  И летает он аккурат между двумя Медведицами. А когда через созвездие Дракона пролетает комета Джакобини-Циннера, то в небе с Земли виден звездный дождь - метеорный поток, который называется Драконидами. Это происходит обычно в начале октября, 8-10 числа, перед рассветом. Осенью рекомендую посмотреть. Я своими глазами Драконид не видел, но, говорят, это очень красивое зрелище. У вас тут все небо открыто, можно много за небом наблюдать по ночам.
Иван дружески погладил и похлопал Мэри по плечу.
- Замерзла? Ничего, сейчас быстро согреешься, - добавил он с улыбкой и притянул к себе девушку, обняв, чтобы своим телом, активно работающем сейчас на водке, согреть Мэри. - Не надо плакать, ок? Все когда-нибудь заканчивается. Так устроена жизнь. Мне надо вернуться домой. Я обязан это сделать. Но пока я еще здесь. И завтра мы с тобой начнем учиться водить автомобиль. Если я его заведу. Пока не пробовал.

Отредактировано Иван Малахов (2014-07-01 06:53:28)

0

33

Казалось все, что рассказывал Феликс, брюнетка пропустила мимо ушей и только когда он замолчал Мэри посмотрела на него и набрала воздуху в грудь, как будто собиралась сказать что-то долгое и важное. И действительно, девушка хотела рассказать спасенному ею мужчине, обо всем том что происходит в ее голове и ее сердце. О том, что он нужен ей, о том что он просто обязан остаться на ферме. Даже была готова предложить ему, если уж необходимость возвращаться домой так велика, поехать с ним. Но посмотрев в глаза Феликсу, брюнетка внезапно поняла, что он не хочет слышать подобного. Мэри никогда особо не отличалась проницательностью, да и живых людей в окружении было слишком мало, для того чтобы научиться их понимать. Но взглянув в глаза собеседнику, фермерша внезапно поняла, что он уже все решил и любые слова с ее стороны, только обострят и ухудшат ситуацию. Да и бросить свою сестру-близняшку, Мэри все равно бы не смогла.
Приоткрыв рот, девушка шумно выдохнула и едва слышно проговорила.
- Тебя там ждут... Я понимаю. Глупо было..., - что именно было глупо Мэри решила не договаривать. - Мечты... Звезды. Все это чушь. Завтра начнем.
Охотница чувствовала, что вот-вот снова расплачется или наговорит лишнего, поэтому просто поднялась со ступенек и пошла в дом. На пороге обернувшись и добавив.
- Ты обязательно ее заведешь. У тебя всегда все получается.
После этого девушка скрылась в доме, где не принимая ванную и даже не помогая сестре, просто ушла спать, не желая никого видеть.

На следующее утро Мэри сделала вид, что вчерашнего разговора на крыльце не было и старалась быть как всегда общительной и веселой, хотя теперь и держала некоторую дистанцию в общении. На протяжении нескольких дней, она внимательно слушала Феликса и смотрела, стараясь помогать ему с машиной и учиться всему, что он показывает. Какие-то вещи у нее получались сразу, какие-то приходилось повторять снова и снова, пока оба уже не были готовы психануть. Но результат определенно был. И к моменту отправления Мэри уже не слишком хорошо, но была способна водить машину и даже немного ее обслуживать. Все это время Келли внимательно наблюдала за отношениями Феликса и сестры, и считала что поездка должна помочь справиться с терзаниями Мэри, хотя периодически и сетовала на неверность выбора водителя, считая что за рулем от нее было бы больше пользы, чем от хромоногого пешехода, но тут же вспоминала, что к техника для нее что-то страшное и непонятное.

В ночь перед отъездом, Мэри лежала в своей комнате и думала. Она старалась забыть собственные планы и мечты, возникшие после появления Феликса в их доме, но конечно же они никуда не уходили.  В голове упорно вертелась прочитанная когда-то в маминой книге фраза - «Лучше сделать и жалеть, чем жалеть о том, что ты не сделал». И девушка была склонна признать, что в этом есть определенный смысл и наверное самым лучшим в этот поздний час было подняться с кровати и пойти в комнату к мужчине, дождавшись когда Келли уснет. Вероятнее всего Феликс не отказал бы в близости своей спасительнице и у Мэри остались бы о нем хотя бы воспоминания, вот только... Девственница-католичка никогда не пойдет на такое. Даже если наступит Конец Света. Вернее, даже если он уже наступил.

+1

34

В тот "пьяный" вечер Мэри сказала, что "это глупо" на байки о звездах, и ушла. А Иван остался на крыльце, мысленно ругая себя. И вправду получились глупые россказни. Хотел успокоить девушку, отвлечь, а вышел "сеанс пикапа". И она, видно, это поняла. И Малахов почувствовал себя полным идиотом. Да еще кровушка взыграла от алкоголя и близости Мэри, вот и понес пургу на автомате.
В доме все стихло, а Иван продолжал сидеть на крыльце и думать о своем. О глупости, о доме, о Мэри и Кэлли, вообще обо всем. Он раз за разом задавал себе вопрос, может ли он остаться в тихом мирке усадьбы сестер, как будто сам себя уговаривал. Он хотел бы тут остаться. Да, наверное, хотел бы. Но не мог. Родители с ума сойдут... И позвать с собой сестер он тоже не мог. Потому что их не допустили бы в Вальгаллу. Они для всех там - просто маугли. А ведь Мэри точно понравилась бы матери и отцу, потому что не было на ее лице килограмма краски, на теле - вульгарных блестящих тряпок, с ее уст не слетали кокетливые смешки и салонные глупости. Она была прямая, простая и естественная. Иван подумал, что теперь, наверное, в Вальгалле будет чаще присматриваться к девушкам из обслуживающего персонала или армии, которые казались ему прежде незаметными по сравнению с раскрашенными жеманными красотками из среднего и высшего классов. Ивана изменили и эта миссия, и близость смерти, и сестры в тихом доме, в котором не появляются посторонние...
Спать совершенно не хотелось, поэтому Малахов, хоть и поддатый, решил делом заняться. Пошел в сарай, включил от запасного заряженного аккумулятора лампу и принялся копаться в машине. Постепенно он увлекся работой и забыл о своем проколе с Мэри. Да и на остальные проблемы стал смотреть легче: когда решение принято, и привязанности отрублены, все становится проще. Этот старенький, но крепкий "Форд" был его билетом домой. Там его место, а не здесь. Останься он, то пришлось бы, наверно, полигамную семью заводить. Лучше уж завести дома нормальную. Наверное, лучше...
Часа через три хмель начал выходить, и Ивана потянуло в сон. Тогда он вернулся в дом, забежал в подвал, чтобы проверить систему водонагрева, и впервые принял нормальный горячий душ в ванной возле своей комнаты. Он уже называл ее своей... Потом завалился спать - вырубился, едва коснувшись подушки.

Утром Малахов не знал, куда глаза девать при Мэри. Но она ни словом, ни взглядом даже не напомнила о вчерашнем разговоре на крыльце. В оставшиеся до отъезда дни он знакомил Мэри с машиной и сразу начал учить водить. Возле дома имелась достаточно большая площадка с фрагментом сохранившейся грунтовки, где была возможно заниматься. Когда Мэри уходила, если ее ждали дела по хозяйству, Иван не позволял себе отдыхать и расслабляться. Он хотел оставить этот дом в полном порядке. Чтобы все в нем работало долго и не требовало сложного обслуживания. В общем дни были бурные и уставал Малахов чертовски. Но даже сон урезал, найдя в доме старенький механический будильник, чтобы успеть сделать побольше. В результате, к последнему вечеру в этом доме, он сделал все, что мог, для сестер. В частности, проложил три линии сигнальной сети вокруг дома и завел их на собранный на коленке приемник с лампочками, которым сам пользовался в сарае. Найдя старый звонок, приладил и его к конструкции. Теперь у сестер прямо в доме поднимался звон, если через одну из линий проходило существо весом более 40 килограмм. А лампочки показывали, какая линия и в каком секторе пересечена посторонним. Питание к системе контроля шло постоянное от аккумулятора в подвале. Потребление было минимальным, поэтому на энергообеспечении дома это не особенно сказалось. Этому подарку девушки тоже обрадовались. А Ивану на душе стало теперь спокойней. В случае чего, они теперь хотя бы имели минут 10-15 на бегство или подготовку обороны, если к ним попытается проникнуть посторонний. Если бы Малахов узнал о ловушках, которые давно понаставила вокруг фермы Мэри, он бы точно удивился ее предусмотрительности и конструкторским талантам. Но она ему не рассказала о них.
Мэри в последний вечер часа три подряд рассекала на фырчащем "Форде" вокруг дома. Далеко не отъезжала, но было видно, что она отлично справляется с машиной. Для человека, который неделю сидит за рулем. Пробовала как-то порулить и Келли, но она старалась предоставить больше времени сестре на обучение. С тем, чтобы потом уже Мэри просвещала ее в хитрости езды на автомобиле. Попутно Иван учил Мэри читать карты автомобильных дорог и находить по ним верное направление. А в последнюю ночь он убирал свою комнату. Так, чтобы оставить после себя идеальный порядок. Сложил аккуратно все вещи, которые носил здесь, оставив только то, в чем завтра поедет. Он больше ничего не возьмет из того дома, подарившего ему второй день рождения. В этом нищем мире каждая мелочь будет полезна девчонкам.
Потом Иван открыл окно и долго сидел на подоконнике, свесив ноги наружу. Он мысленно прощался с этим местом. Но очень надеялся, что когда-нибудь вырвется в гости к девчонкам. Сообщать в ЦРУ об их ферме он не собирался. Поэтому сюда не придут сборщики маугли. Не должны прийти. Никому не нужен старый одинокий дом на отшибе. Когда начнется чес и сбор людей в лагеря FEMA, вальгалловцев будут интересовать крупные населенные пункты, где жителей больше. А здесь у сестер есть шанс избежать захвата. Иван очень надеялся, что так и будет. Потом подумал, что неплохо их все же как-то предупредить об опасности. И решил написать им письмо, которое спрячет в доме, а на прощание скажет, где его найти.
В ящике тумбочки Иван видел письменные принадлежности: карандаши, высохшие ручки и несколько листов почтовой бумаги с конвертами, украшенными легкомысленными розочками и ангелочками. Наверно, на Пасху или Рождество кому-то писали на них поздравления. Иван сел возле открытого окна, включил бра над кроватью и принялся сочинять свое послание, шурша карандашом по бумаге. И никак не мог подобрать слова. Испортив три старых хрупких листа бумаги, Малахов смял их с досадой, сунув в карман. Остались еще два. Но не знал он, как написать о том, что может Мэри и Келли грозить через полгода или год. Оставив прямое предупреждение, Иван сразу этим показал бы свою причастность к потенциальным агрессорам. А ему очень не хотелось оставлять о себе дурную память. И не предупредить он не мог - совесть сожрет потом. Крепко подумав, Малахов решил все-таки написать все прямо. Он склонился над столом и снова заскользил карандашом по бумаге, дополняя текст схематическими рисунками:

текст письма

"Дорогие мои Мэри и Келли!
Еще раз и от всего сердца хочу поблагодарить вас за все, что вы для меня сделали. Я не знаю, удастся ли мне когда-либо навестить вас, так как я очень далеко живу. Но я сохраню о вас самые лучшие воспоминания. И хочу пожелать вам всего самого лучшего, что возможно в этой жизни. Пусть у вас все будет хорошо, девчонки.
Но хочу предупредить вас кое о чем. Об опасности, которая может оказаться рядом с вами через полгода-год или несколько позже. Если вы когда-нибудь увидите вертолеты в небе, либо вот такие самолеты,

рисунок вот с такого БПЛА

http://videonews.com.ua/i/flv/1111/bpla3005.jpg

либо группу больших и малых машин вот с такими знаками на них,

рисунки с такими эмблемами

http://www.goodclipart.ru/data_images/6fb/acc/108375.png
http://www.vmps.us/sites/default/files/11.png
http://usinsk-strike.ucoz.ru/_fr/0/s3934652.jpg

или крупными надписями "FEMA", то бегите из дома как можно дальше, в лес, куда угодно, и прячьтесь. Переждите, пока люди в военной форме из этих не уедут подальше. И не попадайтесь им на глаза. Они сильны и хорошо вооружены, вы не сможете им противостоять вдвоем. Поэтому прячьтесь.
Я молю Бога, чтобы они не пришли на вашу ферму. И очень надеюсь, что все будет хорошо. Счастья вам, девчонки. Храни вас Бог.

Целую обеих и низко кланяюсь,
Феликс"

Иван сложил исписанные и изрисованные листки бумаги и сунул в конверт. На нем самом он нарисовал знак четырехлистного клевера, таким образом еще раз пожелав удачи этому дому и его обитательницам. Письмо он спрятал в кровати, засунув между матрацем и грядушкой в изголовье. Только сунув в щель руку можно было нащупать письмо и обнаружить. До подъема оставалось часа четыре. И надо было поспать. Что Малахов и сделал.

Утром было недолгое и чертовски грустное прощание. Все трое явно чувствовали себя неловко. Иван напоследок дал еще несколько инструкций насчет управления домом, хотя говорил все это уже раз сто. Он просто не знал, о чем еще говорить. Обняв Келли, он еще раз поблагодарил ее за помощь и приют.
- Может, еще свидимся, - натянуто улыбнулся он на прощание.
Но по его лицу было видно, что он сам в это не верит. Мэри была молчалива и деловита. Девчонки собрали немного еды на дорогу и теплую одежду, так как Мэри будет отсутствовать в лучшем случае пару дней, и  возвращаться ей придется в одиночку ночью. А ночи тут стояли еще холодные. После этого Малахов пожелал Келли удачи и благополучия и загрузился вместе с Мэри в машину. Сейчас за руль сел он, а Мэри устроилась на пассажирском сидении рядом. Иван намеревался сам проверить состояние дорог, дабы быть уверенным, что Мэри сможет без проблем потом вернуться домой. Автомобиль послушно завелся и, поднимая тучу пыли, устремился прочь от фермы. Иван посматривал в зеркало заднего вида, как отдаляется дом, ставший за такой короткий срок для него почти родным. И горько щемило у него в горле и груди в этот момент. Но он ехал домой. Он очень надеялся, что спутниковый телефон ему оставили на точке эвакуации, и все будет хорошо. Но где-то в глубине души, наверно, даже хотел, чтобы никакого телефона там не было. Тогда он сможет с чистой совестью вернуться на ферму. Хотя... нет. Тогда ему придется искать иные пути, чтобы все же добраться домой. Трудные, опасные.  А вернуться обязательно надо. Иначе нельзя.

Путь к точке эвакуации оказался сложнее и дольше, чем рассчитывал Иван. Часть дорог настолько заросла кустами и молодыми деревьями, что проехать по ним было невозможно. Либо асфальт глубоко разрушился, и путешественники рисковали повредить машину, катаясь по таким колдобинам. И приходилось искать объездные пути. Слава Богу, что никаких машин или людей им не попалось по дороге. Этого Малахов побаивался. Но дороги выглядели заброшенными, здесь никто не ездил очень давно. В пути ездоки говорили мало, больше по делу - о том, как Мэри будет возвращаться. Делали пометки в карте, чтобы девушка не сбилась с пути и использовала те же объезды.
К точке эвакуации - плоской вершине большого холма - Иван и Мэри подъехали только на рассвете следующего дня, проведя в пути больше 20 часов. Малахов беспокоился о том, что ей придется ехать обратно, не отдохнув. Но Мэри это, кажется, не смущало. Иван попросил девушку подождать его в машине, и на холм поднялся сам, все еще хромая. Он окинул глазами довольно большое пространство, покрытое камнями и небольшими кустарниками. Над тайником вальгалловцы должны были оставить какой-то знак, чтобы он мог его найти. И он увидел этот знак: клочок ярко-оранжевой полиэтиленовой ленты был привязан к ветке невысокого кустарника примерно в центре вершины холма. Эта киперная лента вкладывалась в аварийные комплекты вертолетов. Зачем она там нужна, черт его знает, но была. И Малахов ее узнал. Он направился к метке и под грудой камней под кустом нашел кофр с комплектом для спутниковой связи. Аккумуляторы были подсевшие, но на один сеанс хватит. Иван тут же активировал телефон и доложил в Вальгаллу о то, что "Раптор" прибыл на точку и запрашивает эвакуацию. С замиранием сердца и даже накатившей слезой услышал отзыв дежурного, который радостно возопил, услышав позывной Малахова. Он пообещал немедленно выслать вертолет. Расчетное время прибытия - 2-3 часа.
Завершив сеанс связи. Иван сложил телефон в кофр и оставил возле тайника, а сам вернулся к машине. Так как несколько замерз, пока ходил, то сразу забрался внутрь погреться.
- За мной скоро приедут, - сказал он Мэри. - Но тебе нужно уехать сейчас. Пора прощаться.
Он понимал, что его слова могли прозвучать обидными для девушки: вроде как он не хотел ее знакомить со своими друзьями. Но пусть лучше обижается, чем столкнется с опасностью. Если ее тут увидят, то сходу расстреляют автомобиль, чтобы не было свидетелей посадки вертолета. Иван взял Мэри за руку и повернулся к ней.
- Мэри, мне очень не хочется с тобой расставаться, поверь. Но меня ждут. Ты сама это знаешь. И все понимаешь. Я всегда буду благодарен тебе за свое спасение. И навсегда запомню тебя. Прошу тебя, поезжай осторожно. И точно по тем меткам, которые мы с тобой сделали в пути на карте. Когда будешь дома, зайди в мою ком... в комнату, где я жил. В кровати, в щели между матрацем и грядушкой в изголовье, я оставил тебе и Келли письмо. Прочтите его, пожалуйста. И... В общем, не поминай меня лихом.
Он обнял девушку, притянув ее к себе. Не удержался и поцеловал.

Отредактировано Иван Малахов (2014-07-15 04:30:11)

0

35

Утром, когда предстоял отъезд Мэри старалась держаться как можно более отстранено. Она плохо спала ночью, постоянно ворочаясь и думая о Феликсе и даже когда уснула, то видела его во снах, то романтическим героем, то олицетворением дьявола. Оба эти образа страшили юную непорочную деву, и не дали совершенно никакого отдыха разуму. Именно поэтому перед отъездом брюнетка была слегка рассеяна. Она старалась не смотреть на своего спутника, стараясь думать о чем угодно, кроме его скоро ухода. Впрочем, других причин для беспокойств действительно хватало. Мэри первый раз предстояло выехать на машине за пределы фермы, впервые отправиться довольно далеко от дома и впервые после гибели родителей, оставить Келли одну на столь длительное время. Больше всего Охотница боялась вернувшись, не застать ферму или сестру на своем месте. Вроде и меры нужные приняты и все отрепетировано, но страх не вернуться вовремя тяжелой ношей лег на плечи Мэри.

Дорога к нужной точке оказалась очень долгой, но возникшие мелкие неприятности, позволили девушке отвлечься и от страха за сестру, и от стараний держаться от Феликса на расстоянии. Когда они приехали на место, Мэри даже на несколько секунд показалось, что все снова «по-старому» и не было разговора за столом или на крыльце, а мужчина просто сейчас сходит по делам и вернется, чтобы снова учить ее техническим премудростям. Но это был лишь самообман и когда спутник вернулся в машину, он радостно сообщил о том, что его скоро заберут. Как именно Феликс связался со своими или кто способен так быстро отреагировать, Мэри не смогла понять, но мужчина четко сказал, что пора прощаться. И между ним и девушкой снова возникла стена, за которой брюнетка старалась спрятать свою боль и разочарование.
Мэри уже собиралась просто холодно сказать пару слов и выставить Феликса из машины, но он взял ее за руку и быстро заговорил. Мужчина говорил о какой-то опасности и письме, а охотница только слышала его дыхание и голос, ведь от его тепла и близости у нее снова кругом пошла голова. Она кивала в ответ, слыша его слова, но думать о них сейчас просто не могла. Мэри тонула в серых глазах Феликса и боялась только одного, что он сейчас отпустит ее руку и уйдет. Но внезапно мужчина замолчал и спустя несколько секунд притянул девушку к себе и поцеловал. Поцеловал! Это был первый поцелуй Мэри, до этого момента ее губ не касались чужие губы и никто никогда не обнимал ее вот так... по-мужски. Это был первый и похоже последний поцелуй, ведь после того как губы Феликса коснулись ее губ, все логические отговорки, все выстроенные стены — все рухнуло, выпустив наружу влюбленность, которая столько дней росла внутри. И девушка поняла, что уже никогда не сможет даже представить себя с кем-то другим. И если какой-то другой мужчина даже просто коснется ее руки — она пристрелит его! Ничего не осталось в разуме Мэри кроме эмоций, переполняющих все ее существо. И даже предательская мысль о скором уходе любимого, тихо и почти не заметно сидела в уголку ее подсознания, практически не мешая девушке растворяться в моменте близости.

Когда Феликс отстранился, он мог заметить как сильно сияют глаза его спутницы. Они были полны слез, но светились точно от счастья. А ее руки, непроизвольно вцепились в одежду мужчины, как будто стараясь его всеми силами удержать.
- Не уходи, - взволновано зашептала Мэри. - Я прошу тебя, не уходи. Останься со мной... с нами. Твои друзья уже пережили твою потерю! А я... не переживу. Не уходи.
Девушка умоляюще смотрела на Феликса, продолжая его держать за одежду.

0

36

Иван не думал, что все так усложнится. Мэри со слезами смотрела на него и просила остаться, вцепившись в его куртку. Он аккуратно, и даже нежно снял ее руки с себя, поцеловал обе. Шумно сглотнул, потому что в горле встал ком, мешавший говорить. Больше всего на свете Малахову сейчас хотелось выкрикнуть: "Да! Я остаюсь!". Но он не имел на это права. Иван обязан вернуться в Вальгаллу, выполнив задание и передав всю собранную информацию в штаб. Иначе навеки уважать себя перестанет.
- Мэри, - произнес он мягко, удерживая руки девушки в своих ладонях. - Я не могу остаться. Хочу, но не могу. Мои друзья уже знают, что я тут, и спешат ко мне. Они не должны тебя тут увидеть. Они... не любят незнакомцев. Ты будешь в большой опасности, если задержишься и не уедешь прямо сейчас. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Тебя ждет Келли, уезжай. Я хочу быть спокойным за тебя.
Малахов погладил Мэри по голове. И понял, что если сейчас же не прекратит эту сцену, то точно нарушит свой долг и останется. Иван вздохнул, отстранился от Мэри и, открыв дверцу, быстро вышел наружу.
- Поезжай так быстро, как только сможешь. Прощай. Я тебя никогда не забуду.
Не слушая возможного ответа, Иван резко захлопнул дверцу, махнул сквозь стекло девушке рукой, повернулся и двинулся, хромая, снова на холм. Он как мог сдерживал себя, чтобы не обернуться и снова не увидеть ее.  Ссутулившись и кусая губы, Малахов шел прочь от машины, моля Бога, чтобы Мэри уехала. С облегчением, но и одновременно с с болью, услышал он, как заурчал мотор "Форда" и зашелестел под шинами песок с камешками. Судя по звуку, автомобиль удалялся. Только поднявшись на плоскую вершину холма, Иван позволил себе обернуться. Негромко гудел ветер, шурша кустами вокруг, и шума двигателя Малахов больше не слышал. Холм окружал лес, машины Иван тоже не увидел. И как-то сразу успокоился. Что-то щелкнуло в голове и Мэри осталась в прошлом. Только такая страшная тоска накатила, что аж внутри все заболело. Как будто оторвалось от тела и души что-то важное и нужное. И его больше нет. Зато Мэри больше не грозит опасность... И это - главное...
Спустя два с лишним часа, когда Малахов уже основательно промерз на стылом продуваемом холме, прилетел вертолет. Он был таким родным и одновременно чужим. Малахов уже забыл, что это такое - жить в окружении техники. Пятерка десантников выскочила из люка и автоматически заняла оборону, осматривая окрестности.
- Тут никого нет, - сказал им Иван, у которого зуб на зуб не попадал.
Оказалось, что с десантом прилетели двое его коллег, один из которых - Стив Мэтисон - был одним из лучших друзей Малахова. Они обнялись так, как будто Иван с того света вернулся. Хотя, в каком-то смысле так оно и было.
- Черт, я так рад тебя видеть. Ты даже себе не представляешь, - проговорил Стив, и глаза его замерцали. - Ты в порядке? Я боялся, что мы тебя потеряли...
"Со слезами провожают, со слезами встречают... Что-то часто я становлюсь причиной слез в последнее время", - подумалось Малахову.
- Не сказать, что в порядке, зато нашелся, - попытался пошутить он, но вышло как-то криво. - Правда, барахло свое... потерял.
- Черт с ним. Поехали домой, - схватил его под руку Мэтисон, увидев, что Иван хромает и опирается на палку. - Теперь все будет хорошо.
"Апач" принял в свое нутро людей и, окруженный тучей пыли и песка, взлетел, взяв курс на юго-восток. Согретый одеялом, дружескими объятиями и парой глотков коньяка, Иван впал в какую-то прострацию. Просто тупо сидел привалившись к стене и смотрел в иллюминатор. Стив, которые некоторое время болтал про то, как все переживали, и как мать с отцом обрадовались, узнав, что он нашелся, понял его состояние и умолк, не приставая. Он знал, что и так скоро узнает все о приключениях Малахова из его докладов. А пока надо человеку просто прийти в себя. Стив видел, что Иван заметно изменился. Не просто похудел, замерз и устал, а что-то внутри него стало не так, и эо даже на лицо наложило отпечаток. Мэтисон хотел верить, что это задание не сломало его друга, а выглядел тот именно каким-то сломленным, потрепанными убитым. Но есть надежда, что парень отойдет, и все будет нормально.
В Вальгалле встречать Ивана пришла целая делегация, прямо на посадочную площадку. Здесь были и мать с отцом. Малахова просто затискали в объятьях, и сразу отправили в госпиталь. Там он и провел последующий месяц, пока ему чинили тело и делали пластику, убирая уродливые шрамы. Там же пришлось ему и составлять отчеты о путешествии. По памяти Иван восстановил практически все его детали, сдав в ЦРУ. О сестрах, спасших ему жизнь он ничего не сказал, соврав, что сам пытался выжить после нападения на него. И координат фермы, разумеется, тоже не дал. А полиграф его не заставляли проходить, решив, что после такого стресса данные могут быть некорректными. Больше всего ненавидел Малахов визиты штатного психолога ЦРУ, который проводил с ним курс психологической реабилитации. От этого ушлого дядьки трудней всего было скрывать истинные мысли. А они были все о Мэри...
После выписки Ивана сняли с внешних операций, оставив служить в штабе и заниматься планированием походов других агентов, а также заниматься их физической подготовкой на полигоне. Больше на дальние задания он не ходил. Впрочем, был даже рад этому. Постепенно привычная жизнь затянула Малахова, а его приключения поистерлись и сгладились в душе. Мэри там жила постоянно, но со временем образ ее как будто отдалился, заслоняемый другими женщинами и делами. Уже через год Иван почти не вспоминал сестер, о которых никому не рассказал, даже родителям. Наверно, потому, что вспоминать было больно. А человеческий разум так устроен, что старается стирать из памяти человека все то, что причиняет ему боль. Но иногда все же Малахов задумывался над тем, что сейчас поделывают Мэри и Келли. И всегда надеялся, что у них все хорошо. Вот только с девушками все у Малахова стало по-другому. Не задерживались они в его сердце. Ни одна. Интрижки были, но сердце Ивана оставалось на замке. И не потому, что он так хотел, просто само собой не получалось ничего серьезного из отношений. Впрочем, Малахова этот факт не особо тяготил.

Отредактировано Иван Малахов (2014-07-18 21:32:55)

0

37

Когда Феликс хлопнул дверью машины уходя, Мэри ощутила невыносимую боль. Как будто ей прищемили руку этой дверью, даже сломали. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого громко разрыдалась и уже сквозь слезы, завела Форд, не имея возможности больше смотреть вслед мужчине. Правда отъехав на пару километров, девушка резко остановила машину и дала себе время поплакать как следует, изливая всю ту горечь и разочарование, которые принес в ее жизнь спасенный парень. Ах, если бы несколько месяцев назад она знала, как все получится... ах, если бы... Впрочем, как бы Мэри не причитала, наверняка даже зная как все обернется, она все равно поступила бы также. Сохранив кому-то жизнь в этом ужасном мире, девушка стала ближе к Богу, в которого все еще продолжала верить. И рыдая за рулем автомобиля, стоящего на пустынной дороге, Мэри молилась за здравие этого странного, местами непонятного, и может быть даже не слишком праведного, мужчины. Их пути разошлись, но ведь Бог видит намного больше, чем обычные люди и может быть все произошедшее было всего лишь испытанием, или началом чего-то совершенно неожиданного.

Прошло около часа, прежде чем девушка смогла успокоиться и прийти в себя. Она посмотрела в зеркало заднего вида на свое отражение и почему-то подумала о том, что может быть друзья Феликса не придут за ним. Может быть они не смогут или он вообще соврал о их наличии, оп непонятным для нее причинам. И сейчас парень сидит один на открытой всем ветрам площадке и замерзает, исполняя предначертанную ему судьбу. Но нет! Не бывать этому! Мэри не могла допустить подобное и она развернула машину, чтобы вернуться и убедившись в собственной правоте, снова спасти сероглазого искусителя.

Форд ехал среди деревьев, когда девушка услышала шум в небе. Она не знала, что это такое и была жутко напугана, но желание спасти Феликса в очередной раз, перекрывало чувство самосохранения. Деревья хорошо укрывали машину от взгляда десантников, а звук лопастей вертолета — звук мотора. Мэри затормозила за несколько сотен метров до опушки и оставшееся расстояние она прокралась уже пешком. Находясь под защитой деревьев, ей все-таки удалось найти удачное место, с которого она могла видеть все происходившее на равнине. Это произошло как раз в тот момент, когда Феликс встретился со своим другой, как стало понятно из их поведения. И в этот момент брюнетка по-настоящему растерялась. Люди в форме, летающая машина, технические приспособления и оружие! Похоже Феликс был одним из них... «Пришельцев», как окрестила их про себя Мэри. Но кто они? И как вообще оказались в этом мире? А главное зачем? Столько вопросов и ни одного ответа. Единственное, в чем была уверена девушка — они опасны для нее. И помня слова мужчины, да и просто услышав наконец здравый смысл, Охотница не двигалась с места пока летательная машина не поднялась в воздух, а затем улетела в неизвестном направлении. Даже после этого, Мэри еще выждала для верности несколько часов, опасаясь возвращения непонятных и оттого опасных людей, и только убедившись, что их больше нет рядом — вернулась в машину, где заведя ее смогла немного согреться и собраться с мыслями. Нужно было быстрее возвращаться домой и рассказать обо всем Келли, да еще письмо... Феликс говорил о каком-то письме. Сейчас девушка ясно вспомнила его слова и не могла дождаться момента, когда сможет его прочесть.

Дорога назад была долгой и трудной, но для Мэри время пролетело незаметно, ведь она не переставала думать об увиденном. Все это было непонятно, страшно и странно. Иногда близняшке даже казалось, что происходящее всего-лишь кошмар и спустя некоторое время она проснется у себя в комнате, поняв что ничего не было и жизнь течет по-старому. Только на ферме, валясь с ног от усталости и не успевая отвечать на расспросы сестры, к Мэри наконец пришло осознание реальности увиденного. А когда письмо Феликса было прочитано — девушка рухнула на кровать в его комнате не в силах больше думать об этом. Мужчина похоже был «пришельцем» или «демоном» и все это время просто обманывал сестер. Именно этот вывод смогла сделать охотница из прочитанного. Остальное было настолько непонятным, что вызывало только страх и растерянность. Феликс знал намного больше, чем говорил им, но что же заставило его сказать больше перед уходом? Вопросы, вопросы, вопросы... И боль. Сердце Мэри было изранено, а сестренка еще и продолжала задавать вопросы. Келли похоже понимала сейчас немного больше, чем раньше и строила различные предположения, не забывая повторять «я же говорила, что он опасен». Вот только Мэри сейчас ничего не хотела слушать, она хотела просто зарыться лицом в подушку и пролежать так год или два... столько, сколько понадобиться чтобы забыть парня и уменьшить внутреннюю боль. Сестра пробыв еще какое-то время рядом, но поняв наконец что близняшка ее попросту не слышит, забрала письмо с собой и ушла в другую комнату. До утра больше никто не побеспокоил Мэри, которая уставшая от дороги и измученная переживаниями, через минут 20 просто вырубилась, проспав без единого сна почти 12 часов. Когда она все-таки проснулась, девушке пришлось отложить свои страдания до лучших времен, ведь у них закончилось мясо, а на одних овощах долго не проживешь, да и кроме охоты нужно было помочь Келли в огороде. Переживания-переживаниями, а жить дальше было как-то нужно. И Мэри просто заставила себя не думать об ушедшем мужчине и его письме. Просто не думать. Вычеркнуть из памяти все последние месяцы, чтобы не болело... чтобы не жгло, чтобы не мешало.
Конечно, это оказалось не возможным и каждый вечер, пользуясь благами, подаренными Феликсом, охотница стискивала зубы покрепче и молчала, тогда как Келли строила новые догадки о истинных причинах произошедшего с ними. Через пару месяцев, стало полегче. Вернее стало просто привычнее. И уже к первому снегу, Мэри хоть и с небольшой дрожью в голосе, могла уже обсуждать увиденное и прочитанное в письме. Впрочем, эти обсуждения ничего дельного не давали, хоть и помогали сестренкам скрашивать длинные осенне-зимние вечера.

Сигнализация, установленная Феликсом, в совокупности с ловушками Мэри, почти полностью обезопасили девчонок от неожиданностей. В их края редко кто-то забредал, а теперь и вовсе любую угрозу, Мэри успевала устранить еще на подходе к ферме. Автомобиль же и вовсе позволил близняшкам перестать быть затворницами и совершать небольшие выезды в разных направлениях, осматривая руины и остатки былой цивилизации. Они никогда не шли на контакт с выжившими, хотя несколько раз замечали издалека людей. Уединенность, настороженность и умение вовремя уйти, оставались залогом их безопасности, к тому же позволяли избегать новых любовных тревог.

В ежедневных заботах прошло почти три года. Мэри уже смогла примириться со своими разбитыми мечтами и даже прятала письмо Феликса под своей подушкой, каждый вечер перечитывая написанное. Она хотела забыть его, но не смогла. Зато спустя время смогла отгородить его образ от всего плохого и лишнего, оставив в памяти только нежность взгляда и тепло его рук. Девушка перечитывала, написанное мужчиной, уже не придавая значения словам, а просто двигая пальцем по строчкам, как будто пытаясь поймать движение его руки, когда он писал. Текст был уже частично стерт ее пальчиками, но и без него Мэри могла дословно воспроизвести сообщение целиком, стараясь подражать голосу Феликса. Правда в том, что его голос и черты его лица, она все еще помнит правильно, уверенности уже не было. А Келли и вовсе не говорила об ушедшем, стараясь не напоминать о нем сестре и надеясь, что все давно закончилось. Как же она ошибалась...

Через три года, почти в годовщину ухода Феликса, сигнализация вокруг фермы заработала как сумасшедшая. Судя по ней к дому приближалось минимум человек двадцать, а может и больше. Причем двигались они довольно быстро и уверенно. Девчонки заметались по дому, стараясь как можно быстрее решить, как поступить. Судя по сигналам, бандитов было намного больше чем обидно и они окружали ферму, а значит отстреливаться или пытаться бежать, было слишком опасным. Тогда Келли предложила укрыться в убежище под сараем и просто подождать. И по мнению Мэри это была не такая уж плохая идея, ведь вход в убежище был хорошо замаскирован, а забрав в доме все ценное, нападавшие либо уйдут, либо останутся. В последнем случае, их можно будет выследить по-одиночке, либо выждать удачный момент чтобы сбежать. Оружие и провизия всегда были наготове и близняшки быстро укрылись под сараем. Что именно происходило на поверхности и кто побеспокоил их жилище, они не могли понять, стараясь просто сидеть как можно тише и ждать. Вероятнее всего им удалось бы продержаться так довольно долго, если бы... Девчонки не учли только одной возможности, захватчики не стали оставаться на ферме, а просто подожгли ее перед своим уходом, как ненужный хлам. Подожгли со всем, что там было — с едой, одеждой, техникой... И когда Форд, стоявший в сарае взорвался от горючих паров своего топлива, никакое убежище уже не могло защитить близняшек. Толстый слой земли спас их от ударной волны и огня, но взрыв повредил опоры и земля начал осыпаться, заставив Мэри и Келли бегом броситься к запасному выходу, расположенному в лесу. Они настолько были напуганы происходящим, что практически вылетели из него, сразу же наткнувшись на группу людей в форме. Девчонки брыкались, кричали и даже кусались... Но что они могли поделать с десятком вооруженных сильных мужчин? Их не пристрелили и даже не слишком сильно избили, но удар по голове был последним, что помнила Мэри перед тем как потерять сознание...

Что происходило дальше, память девушек скрывала от них. Похоже были побои и пытки, может быть и другое насилие... Мэри уже не помнила точно. Она только помнила чистые и до жути противные лица своих пленителей, да и те урывками. Сознание вернулось к девушке полностью только, когда она и Келли оказались в каком-то трудовом лагере. Там было много разных людей, большинство женщины и дети, но встречалось и несколько мужчин. Возможно остальные просто оказали слишком ярое сопротивление и не дожили до лагеря, или их держали где-то в другом месте, близняшкам было некогда думать об этом. Сестры старались держаться вмести и на удивление, их не стали насильно разъединять. Похоже тем, кто тут командовал, было в принципе все равно кто и с кем находиться рядом, иногда казалось что они вообще не считали пленных за людей, больше за скот и не старались разбираться в их семейных связях, Хотя на Келли и Мэри, все без исключения обращали внимания, ведь девчонки были близняшками, да и несмотря на побои — все еще были не дурны собой, молоды и в хорошем состоянии, по сравнению с другими женщинами, которые пережили времена и похуже (с их слов) еще на свободе.

В лагере было не легко, работа была тяжелой и изнурительной. И если у Мэри не оставалось сил даже разговаривать, то Келли продолжала изо дня в день «показывать» свой характер, за что и получала новую порцию побоев. Иногда за компанию перепадало и Мэри. Правда все избиения закончились совершенно внезапно, после визита странных людей в одежде, которая отличалась от уже виденной. Эти люди пришли в бараки и выбрали около сотни женщин из общего числа, в основном молодого возраста и более менее нормального внешнего вида. В их число попали и близняшки.

Всех отобранных вначале раздели, помыли, потом обработали какими-то средствами. И снова отправили на осмотр. В этот раз пришедшие не ограничились внешней оценкой, а стали проводить какие-то тесты и осматривать пленниц очень и очень тщательно. Именно в тот момент когда один из них попробовал измерить у Келли кости таза, девушка изловчилась и набросилась на него, схватив что-то острое с рядом стоящего стола. Она успела воткнуть этот предмет в глаз своему противнику, прежде чем ее скрутили и уволокли. Мэри, видевшая это кинулась было на помощь сестре, но ее почти сразу отключил электроразрядом, стоящий рядом охранник. Охотница пришла в себя через полчаса, не получив серьезный вред для организма. Осмотр из-за ЧП был отложен на сутки и Мэри провела их в связанном состоянии. Охрана игнорировала ее крики и вопросы. Также как на следующий день поступили и обследовавшие ее люди. И только через несколько дней девушка смогла узнать, что Келли не пережила «наказание» за причинение вреда исследователю. Насколько жестока была расправа над ней, Мэри оставалось только догадываться, но ни тела, ни каких-либо других признаков существования Келли, девушка больше не видела. Никогда.

Психически Мэри была на грани помешательства, а вот физически — исследователи признали ее «одним из лучших образцов». Образцов чего, пока оставалось непонятным, впрочем Мэри и не старалась этого понять, ей казалось что жизнь ее уже закончена и единственное о чем просила девушка у Бога, о быстром приходе смерти. Но убить себя она не могла, даже если бы нашла способ, ведь пребывая практически в аду, она все равно оставалась верующей католичкой. Но каждую минуту, девушка медленно сходила с ума, практически теряя связь с реальностью и пребывая  мире собственных фантазий, в котором несмотря на окружение, она все еще продолжала жить на ферме со своей сестрой. И даже внешние раздражители, разум охотницы очень гармонично вписывал в выдуманную картину.

+1

38

Отметив свой 28-ой день рождения, Иван уже был ведущим специалистом отдела внешних операций. В его штаб стекались данные от всех агентов, которые работали вне Вальгаллы. Белых пятен на карте США становилось все меньше. Операциями по чесу и зачисткам занималась другая команда совместно с FEMA, а вотчиной Малахова была именно информация, связь с агенами и их подготовка. В ежедневных новостях бункера уже регулярно пелись дифирамбы в адрес ЦРУ и FEMA, которые успешно "возвращали маугли в лоно цивилизации". Но Иван знал, что это такое, и ему было противно от мысли, что он в этом косвенно участвует. Однако цель оправдывает средства, план Вальгаллы все равно был правильным, пусть и жестоким. Маугли в сельхозугодьях успешно пополняли пищевые запасы, и уже несколько сотен женщин в материнском лагере были беременны от жителей Вальгаллы. План последнего оплота цивилизации заработал. Пока только на первом этапе, но результаты неплохи для начала. Малахов понимал, что будет уже стариком, когда этот план принесет первые плоды - налаженное производство и новое поколение. Но так уж распорядилась судьба. План дал сбой в одном сегменте - для добычи ресурсов и налаживания их переработки требовались мужчины. А они во время чеса постоянно вступали в противоборство с командами FEMA - гибли или старались скрыться с боями. Поэтому в лагерях преобладали женщины и подростки (маленьких детей сразу отправляли в центр FEMA по переобучению). Их пока отправляли на сельхозработы, но в правительственных кулуарах уже вносили коррективы в ближайшие перспективы, чтобы использовать женщин там, где предполагалась мужская работа. Время покажет, что из этого выйдет. При должном уровне автоматизации, это вполне реально.
Как-то Иван зашел в четвертый отдел FEMА - надо было скорректировать работу учебного полигона, где воспитывалась и молодежь "Homeland security" и постоянно пересекалась по графику с тренировками агентов. С ЦРУ этот отдел сотрудничал плотно и занимался организацией чеса, сбора маугли и контролем лагерей для них. Проходя по залу со множеством рабочих терминалов к нужному ему специалисту, Малахов вскользь увидел на одном из мониторов фото со знакомым лицом. Не сразу дошло, кого именно он там увидел, но когда понял, чуть сердце не остановилось. Иван, который, прошел уже, было, мимо сотрудника, у которого на мониторе светилось фото, замер, затем повернулся и направился к нему. Сомнений не оставалось: на экране была Мэри! Это могло означать только одно: сестры попали под чес, их внесли в базу данных FEMA, и они сейчас размещены в каком-то лагере. У Ивана все внутри дрожало, когда он остановился рядом с рабочим местом парня из FEMA. Но никто не должен был заподозрить, что Иван знает эту девушку. Для опытного агента скрыть истинные мысли и эмоции - дело обычное и не такое уж сложное. Иван надел улыбку на лицо и поприветствовал владельца терминала.
- Какая красотка, - заметил он. - Просто не смог пройти мимо.
- Это точно, - кивнул сотрудник FEMA. - Девка красивая. Только дурная. Ее определили в материнский лагерь, и она во время осмотра напала на медика. Выколола глаз бедняге. Он чуть не умер.
Малахову показалось, что у него все внутри заледенело и даже начало как-то противно потрескивать. Как будто крошилось там все от осознания ситуации.
- Да ну? И что? - спросил он, приподняв бровь и изображая удивление.
- Ничего. Пропустили через роту охраны и повесили публично во втором лагере в назидание другим потенциальным бузотерам.
Иван помолчал, еле сдерживаясь, чтобы не придушить собеседника. Аж в глазах потемнело. И так стало погано на душе, не передать... И тут он увидел в тексте рядом с фото имя :"Келли". И чуть ниже примечание о том, что она является близнецом заключенной №20122 по имени Мэри.
- Эх жаль, - произнес он через силу. - Хороший материал для материнской программы. Редкий. Тут написано, что у нее есть сестра-близнец Мэри. Она жива?
- Да. В отчете написано, что она пыталась  помочь сестре совершить то нападение, но ее быстро вырубили. Сейчас находится в материнском лагере, в карцере. Ее поместили в категорию "А". К тому же она девственница, прикинь. Наши медики собираются аккуратно ее оплодотворить на днях, чтобы она таковой и осталась. Так что, будет у нас своя дева Мария с непорочным зачатием. Наверняка департамент здравоохранения использует это в своих рекламных акциях.
Сотрудник FEMA рассмеялся, а Ивану стоило больших трудов совладать с собой, и заставить себя улыбнуться в ответ. В душе его в это время сидел ледяной ужас от происходящего. И понимание, что одна его спасительница в большой беде. А второй уже нет в живых. И сделали это собратья Ивана, которого девушки вытащили с того света три года назад. Он не знал о том, что они попали под чес... Если б интересовался списками маугли из лагерей, то мог бы успеть что-то сделать, и не допустить смерти Келли. Но теперь уже поздно, ничего не поделать... Но Мэри пока жива... Допуск Ивана позволял ему свободно пользоваться файлами FEMA по лагерям, и он решил больше не задерживаться рядом с сотрудником, чтобы никто ничего не заподозрил. Сам потом найдет личные дела Мэри и Келли, чтобы внимательно прочесть. И решить, как быть. Для Ивана сестры перестали быть безликими маугли, он был обязан спасти хотя бы Мэри...
Как только Малахов вернулся в свой кабинет, тут же залез на сервер FEMA и прорыл списки женщин из материнского лагеря. Нашел личные дела и Мэри, и Келли. Разыскал и записи камер наблюдения в блоке медосмотров лагеря. Здесь он впервые увидел сестер обнаженными. И с ними обращались, как с вещами. А Малахова не было рядом, чтобы не допустить всего этого. Прыть Келли, напавшей на медика, закончилась плохо. В ее личном деле не было указаний относительно наказаний. Только значилось: "Казнена через повешение". Но Иван прекрасно понимал, что такое "пропустить через роту охраны"... В голове Малахова вертелись десятки вариантов, кка модно было бы вытащить Мэри из лагеря. Иван со своим статусом ведущего агента ЦРУ может сделать это без проблем. Но сразу вставали две проблемы: куда везти Мэри и что потом делать ему самому. Украв маугли из лагеря, ему придется как-то объяснять свой поступок. И это может стоить ему не только карьеры, но и свободы. А его родителям лишних седых волос и клейма отца и матери предателя. И вот вопрос возврата в Вальгаллу после вывоза Мэри - самая серьезная проблема. Иван башку сломал, думая, что делать. Но так и не придумал. Однако медлить было нельзя. Через два дня Мэри должны были подвергнуть экстракорпоральному оплодотворению, и после этого ей лучше было остаться в лагере. Потому что беременной или с малым ребенком потом метаться по стране - это совсем не решение. И не спасение. А обрекание девушки на новые страдания, коих она и так уже перенесла немало.
Со службы домой иван в тот вечер вернулся поздно. И его душевное состояние сразу заметила мать. Начались вопросы, и Малахов не выдержал. Он рассказал все родителям. То, что скрыл от них три года назад, когда вернулся после своей миссии на поверхности. И про сестер, которые выходили его, и про сложившееся положение. Отец и мать прекрасно поняли, чем им всем грозит бегство Ивана с Мэри. Они многозначительно переглянулись.
- Чем мы можем помочь? - только спросил отец.
Иван благодарно сжал его руку.
- Ты хороший специалист, - добавила мать. - А тут не разбрасываются кадрами. Вернешься, повинишься. Можно будет сказать, что во время перевозки девушка напаа на тебя и завладела табельным оружием. И заставила под дулом пистолета отвезти ее куда-то. Будет разбирательство, может, трибунал и заключение. Но точно выпустят бычтро. Потому что рук не хватает во всех сферах работы. Конечно, о ЦРУ придется забыть. Но мы будем продолжать жить и работать, никто ни тебя, ни нас за это не убьет. И мы готовы тебя поддержать.
Малахов кивнул.
- Спасибо. Завтра утром я ее вывезу оттуда и отвезу домой, - сказал он. - Если там уже был чес, то их дом долго еще никто не тронет, ведь он числится у них как отработанный. Но ехать туда далеко, в Южную Дакоту. Я топлива могу припасти на поездку, но сколько дней это займет, я не знаю. К тому же у меня не будет возможности сообщить о себе, чтобы мою передачу не засекли.
- Ее могут кинуться искать именно в ее доме, - заметил отец. - лучше отвезти ее куда-то еще.
- Куда?! - чуть ли не вскричал Иван, подскочив и начав нервно ходить по гостиной, где проходил разговор. - Везде будет чес. Хотя... к нам поступала информация о группе маугли, которые укрепились в комплексе NORAD в горе Шайенн. Их оттуда не смогли вышибить команды FEMA. Но их будут там долбить и все равно выкурят рано или поздно. Как раз сейчас планируется операция по захвату комплекса через подземный тоннель ведущий из Денверского аэропорта. Зачем мне везти туда Мэи, если она снова попадется вместе с жителями шайеннского убежища? Безвыходуха какая-то...
- Если ты предупредишь жителей этого убежища о готовящейся операции, то они смогут заблокировать подземный тоннель, - заметил отец.
- А вот это уже предательство, - ответил Иван. - Я этого не сделаю.
- В тебе говорит сейчас ЦРУшник, - покачала головой мать. - Ты хочешь спасти девушку, которой обязан жизнью, но остаться чистеньким. Так не получится.
- Да, так не получится, - согласился Иван. - А вы готовы к тому, что я исчезну на длительное время, пока не пристрою где-то Мэри? Я просто не знаю, когда я смогу вернуться.
Отец и мать кивнули почти синхронно.
- Такие долги надо отдавать, сын, - сказал Малахов-старший. - А со своими проблемами мы разберемся, не переживай. Сделай поддельный звонок в ЦРУ о том, что ты наткнулся на неизвестно откуда взявшийся вооруженный отряд маугли. Направь своих коллег по ложному следу, и сам отмажешься. И тогда твое возвращение спстя какое-то время будет чистым.
- Да, это вариант, - согласился Иван, улыбнувшись. - Пап, ты не думал перейти на работу в ЦРУ. Твои таланты строить легенды там пригодились бы.
- Нет уж, - ответил тот. - Я ученый, и мое место в лабораториях. Там я полезней. И там я отдаю свои моральные долги. А ты отправляйся отдавать свой. Мы подождем.
Обсудив еще некоторые детали плана, семья занялась сборами Ивана. Загрузить его служебную машину необходимым снаряжением и запасом топлива лучше ночью, когда охрана в гараже балду пинает. Там, правда, камеры наблюдения есть, но ночью основное освещение вырубают, и можно по-тихому пробраться к крайним внедорожникам на стоянке автомобилей ЦРУ. Никакой активности перед "операцией" никто заметить не должен. Поэтому Иван отправился  в ночной клуб, где делал вид, что пляшет и бухает. И постарался сделать все, чтобы быть на виду. Даже потасовку устроил, чтобы больше людей могли потом засвидетельствовать, что он провел вечер  в клубе и напился. А уже глубокой ночью Малахов сделал несколько ходок к служебному "L-ATV". Скрываясь от камер в темноте, тихо загрузил в него восемь канистр бензина, две складные солнечные панели для подзарядки электрогенератора (бензин же не резиновый). По его расчетам этого должно было хватить на поездку до Колорадо и обратно (гора Шайенн находилась именно там), а это около трех тысяч километров. "L-ATV" - отличная и надежная машина, которой не нужны дороги. Поэтому Иван рассчитывал двигаться на хорошей скорости и вернуться домой через две-три недели. Даже без бензина он сможет на одном электродвигателе делать по 300-500 км в сутки, учитывая и сон.
Последние ходки Иван делал уже под утро, торопясь до включения основного освещения и смены охраны. Ползание крючком между машинами и загруз багажника, не поднимая головы, изрядно его утомил. Но к шести утра бронированный "L-ATV" ыбл загружен под завязку всем необходимым, включая туристическое снаряжение, оружие, воду и еду на две недели. Пришлось воспользоваться складами FEMA, чтобы собрать все это. Но там охрана была из рук вон плохой, и потом за пропажу продуктов и вещей по голове настучат кладовщику. А ЦРУ вообще останется не при делах. Спишут недостачу как халатность складского учета.
Иван вернулся домой и оставшиеся пару часов вылизывал униформу, чистил табельное оружие и прощался с родителями. Потом в 8 утра зашел в свой отдел и сам накатал предписание о доставке в отдел дознания Мэри из материнского лагеря. Якобы на допрос в связи с инцидентом, после которого убили Келли. После бессонной ночи он был весь на иголках, но старался четко следовать своему плану, чтобы не напортачить. Любая мелочь могла перечеркнуть все его усилия.

В материнский лагерь Иван приехал около полудня. Предъявил свою ID-карту и предписание ЦРУ доставить Мэри в Вальгаллу. Вопросов у охранников FEMA даже не возникло. Фактически всем тут командовало ЦРУ, и ее агентам все двери были открыты. Малахова попросили подождать в кабинете начальника лагеря, куда и привели через некоторое время Мэри. Посмотрев на нее, У Ивана сердце сжалось. Она была в стандартной робе маугли, на лице и руках - синяки, ссадины. На кистях - черные следы от наручников, которые возникают, если очень долго держать в них человека. И сейчас Иван больше всего боялся того, что Мэри выдаст его. Но надеялся вывернуться.

+1

39

После известия о смерти сестры Мэри впала в какое-то странное состояние. Она прекрасно слышала все что происходило вокруг и прекрасно все понимала, только воспринимать все это девушка не хотела, каждый раз уходя в собственные фантазии при каждой удобной возможности. Содержание в одиночной камере конечно не улучшили положение дел, но ведь никого из надсмотрщиков это и не волновало. Мэри была физически относительно здорова, выносить потомство могла, а большего от нее и не требовали. Да и внешняя заторможенность, молчаливость и отсутствующий взгляд, служили обещанием, что девушка не будет сопротивляться как сестра и поэтому менее опасна. Наручники правда снимать так и не собирались.

Когда во время очередного осмотра кто-то из персонала сообщил доктору о необходимости отправить подопытную в кабинет начальника лагеря, Мэри снова никак не отреагировала на это. Она только в очередной раз как-то отстранено подметила, что говор у пленителей немного странный. Это был даже не акцент, а какое-то не привычное для фермерши построение предложений или использование слов. Вроде и говорят все понятно, но как-то... странно. Но самое забавное, что Мэри начинало казаться, что она уже слышала подобное. Не так ярко-выраженное, а просто слегка похожее. Вот только где именно и было ли это вообще в реальности, девушка не помнила.

Пока измученную пленницу вели к кабинету начальника лагеря, она все время пребывала в полусознательном состоянии, продолжая в мире своих фантазий, кружиться и весело смеяться среди огромных подсолнухов. Чаще всего Мэри «видела» именно это. Видела себя и Келли маленькими девочками, которые беззаботно бегали по полям в цветастых платьях и любили кружиться, держать за руки, до тех пор пока обе не валились на землю от усталости или головокружения. Живя на ферме, девушка и не помнила этих радостных моментов, все больше думая о насущных проблемах и вспоминая более общие, для всех умерших членов семьи, моменты. Она больше думала об отце, матери и братьях, чем о своей любимой сестренке. Тогда... там далеко, на родной земле, присутствие Келли казалось чем-то постоянным и нерушимым, несмотря на изменения в окружающем мире. И даже попав в рабство, Мэри все еще не осознавала насколько хрупка жизнь близняшки и ее собственная. Католичке казалось, что Бог уже выбрал их с сестрой для спасения и не покинет даже в этом ужасном месте. Она не понимала, как люди вообще могли так поступать с другими. Мэри видела как убивали и грабили в окрестностях фермы. Ей и самой уже приходилось убивать. Но все это делалось лишь из необходимости выжить или под влиянием ужасных условий существования большинства выживших. Но здесь, в лагере — все было иначе. И глядя в глаза своим надсмотрщикам, девушка действительно не понимала, как они могли поступать подобным образом, ведь все они были людьми, одинаково любимыми одним общим Богом. И только со смертью Келли, охотница начала понимать, что это уже не испытание веры... просто Бог покинул этот мир, а значит в нем больше ничего хорошего не осталось. А потому... какая разница как именно ты умрешь, ведь жизни уже нет.

Подсолнухи удивительно пахли. Даже в своих фантазиях, Мэри понимала что подсолнухи не могут так пахнуть, но они все равно удивительно пахли. Сильно, вкусно, знакомо. Девочки в разуме пленницы продолжали крутиться как делали всегда, но вот знакомый запах появился только сейчас. И девушка с полуприкрытыми глазами завертела головой, пытаясь как можно лучше прочувствовать аромат. Она перестала крутиться и побежала в своем пышном платьице по полю, вынуждая Келли бежать за собой.
В реальности же уставшая, измученная женщина с полуприкрытыми глазами и безвольно двигающаяся со своими провожатыми, внезапно остановилась в шаге от Малахова и как слепой котенок, начала водить носом из стороны в сторону. Это было немного пугающее зрелище, заставляющее еще сильнее сомневаться в здравом рассудке пленницы. Она принюхивалась секунд двадцать, пока не остановила свой мутный взгляд на Иване и что-то зашептала себе под нос. Вальгаллец мог бы поклясться что перед ним сумасшедшая, если бы не увидел резкое изменение в лице Мэри, в тот момент когда он случайно встретился с ней взглядом. Охотница смотрела прямо ему в глаза. Осмысленно, определенно узнав его. И было в этом взгляде что-то животное и опасное, как будто она хотела кинуться сейчас вперед и вонзить свои зубы в его горло. Но Мэри продолжала стоять, не делая никаких движений и лишь молча сверля взглядом Малахова. Она действительно узнала его и это узнавание, выкинуло ее из мира фантазий, слишком резко и жестоко. Настолько, что она даже и не подумала что-то спросить. Просто в один короткий миг, когда глаза людей встретились, девушка осознала, что ее сестры больше нет и что мужчина, которого она спасла когда-то, которого видела по ночам в своих снах, который казался ей важным и близким — один из мучителей, а значит повинен в смерти ее сестры. Феликс, который несколько лет назад, помогал девушкам на ферме и учил ее водить машину — пришел, чтобы лично увидеть насколько жалким и болезненным стало существование Мэри в этом аду. Пришел, чтобы самому увидеть ее смерть, как возможно лично смотрел и на смерть Келли.
Ноги пленницы подкосились от волнения, и она обмякла, начиная падать на пол. Но даже скользя вниз, и будучи поднятой сопровождающими, Мэри не оторвала взгляд полный ненависти от Малахова. В этот момент она поняла, что впервые после того, как их с сестрой схватили на ферме, у нее появилась ясная простая и конкретная цель — отомстить за Келли, убив Феликса. Нужно было только дождаться подходящего момента и подпустить его поближе.

+1

40

Иван чуть не кинулся к Мэри, когда та начала падать. Вовремя одернул себя, а девушку подхватили под руки охранники. А глаза ее лихорадочно загорелись, и лицо перекосило дикой ненавистью. И жгла она взглядом его, Ивана. Малахов заставил себя резко собраться и недовольно глянул на начальника лагеря.
- Вы что, ее тут не кормите совсем? - сердито сказал он сволочи в черной униформе офицера FEMA. - Ей же присвоили категорию "А", беречь надо такой материал.
Начальник поджал губы и с откровенным страхом посмотрел на ЦРУшника. Тот вполне мог заяву на него накатать. А начальник знал, что девушка предназначена для особого эксперимента. Иван же снова повернулся к охранникам, поддерживающим Мэри. Он понимал, что надо торопиться, пока она что-то не выкинула в таком состоянии, перечеркнув его усилия. Малахов быстро подписал расписку о вывозе пленницы на допрос в Вальгаллу.
- Я сам отведу ее к машине, - бросил он охране, подходя и взяв Мэри за локоть.
У него руки задрожали, когда он прикоснулся к ней. И такая ненависть накатила к уродам в черном и к самому себе, как будто она передалась ему сейчас от девушки. Иван резко дернул Мэри за руку, быстрым шагом направившись к дверям и увлекая ее за собой. Охране и начальнику уже было все по барабану - ведь расписку Иван подписал, и теперь сам отвечал за девушку. Никто не препятствовал его уходу.
Выйдя за двери, Малахов стремительно направился к выходу из офисного здания, буквально волоча за собой Мэри. Тут везде были понатыканы камеры, и он не мог позволить себе поддержать ее как-то морально или тратить время на объяснение своего плана. Он только произнес негромко, еле шевеля губами:
- Я тебя вытащу. Все будет хорошо. Не сопротивляйся.

Отредактировано Иван Малахов (2014-07-28 03:49:45)

0

41

Мэри как будто со стороны смотрела на все происходящее. И как Феликс что-то говорил охране, как что-то подписывал, а затем грубо схватил ее и потащил из комнаты. В голове только пульсировала мысль о скорой мести, а внутри ощущался странный коктейль их ненависти и едва скрываемой радости от того, что этот … мужчина решил, что справиться с ней в одиночку. Охотнице казалось, что еще на ферме он мог понять на что способна девушка, но видимо ни тогда, ни сейчас он не посчитал Мэри угрозой для себя или вообще что-то значащей особой.
Как только пленница оказалась за дверью комнаты, она чуть дернулась, желая как можно быстрее напасть на изверга, но хватка у Феликса была довольно сильной, да и охрана лагеря все еще находилась довольно близко. Рисковать так глупо не стоило, и хотя Мэри никогда особо не славилась терпением, сейчас она старательно сдерживала собственные порывы, ожидая действительно подходящего для атаки момента. Возможно когда они свернут за угол или подойдут к машине или через десять шагом, а может пятнадцать.
«Ждать осталось недолго», - уговаривало себя брюнетка с трудом сдерживая отвращение и злость от прикосновений подлеца. - «Он за все заплатит. А Бог меня простит... если он все еще существует».
Первый же поворот по коридору и напряжение в руках Мэри усилилось. Она была готова напасть в любую секунду, но в самый напряженный момент Феликс что-то зашептал о спасении или помощи. Девушка не стала слишком внимательно его слушать, уверенная что он снова врет. Также как и врал три года назад. Только теперь его слова - не имеют для нее особого значения. Хотя и из-за его неожиданного шепота, удобный (как казалось Мэри) момент, был потерян. Фермерша сильнее сжала зубы, которые заскрипели от приложенного усилия и заставила себя потерпеть еще совсем немного времени до следующего поворота или выхода из здания.

Малахов вытащил пленницу из здания, продолжая волочить за руку. Оказавшись на новой для сбя территории, Мэри внезапно растерялась и стала озираться по сторонам, пытаясь разглядеть охрану и саму площадь. Судя по беглому осмотру, охраны рядом не было, хотя и были какие-то посты или вышки, а может просто технические помещения, пленница совершенно в этом не разбиралась. Но людей рядом не было и это пока оставалось самым главным моментом.
Когда девушка и мужчина оказались около какой-то тяжелой машины, закрытые со стороны выхода из здания другими находящимися на территории транспортными средствами, Мэри все-таки решилась. Она навалилась на сопровождающего всем телом, стараясь свалить его или придавить к машине, а затем попыталась вцепиться в шею противника своими зубами.

Но Мэри была настолько истощена в лагере, что при попытке повалить мужчину, она не только не смогла сделать этого, но еще и дернулась очень неудачно. Настолько, что в руке, за которую ее удерживал Малахов, что-то щелкнуло и тело пронзила ужасная боль. Девушка громко вскрикнула, но все-таки попыталась хоть за что-то укусить своего противника, понимая что другого шанса у нее уже не будет. Зубы коснулись предплечья Феликса, на котором была униформа и несмотря на сильное сжатие, парень не получил серьезного повреждения.

+1

42

Иван не ожидал нападения, рассчитывая на то, что девушка услышала его и поняла в коридоре. Поэтому не успел перехватиться, когда Мэри набросилась на него. Невольно он стал виновником того, что ее рука неестественно вывернулась и слышно щелкнула. Мэри громко вскрикнула, и Малахов испугался, что сейчас сюда прибежит охрана. С девушкой что-то было не так, это точно. Может обкололи наркотой какой-то... Хотя с матерями категории "А" делать это не должны были. Тем более, с "Девой Марией", как ее уже называли в FEMA. Она еще и попыталась укусить Ивана. Причем, как животное, за горло. Малахов вообще не знал, что и думать. Казалось, что Мэри сошла с ума и уже не понимает, что делает. Эх, как хреново стало на душе от этих мыслей... Закрались сомнения в том, что Иван поступает правильно. Сумасшедшую девушку лучше было бы оставить в лагере. Тут ее хотя бы будут кормить и обеспечат каким-никаким уходом, когда она забеременеет. А куда такую Малахов сейчас повезет? Она же не ведает, что творит... Иван схватил Мэри за руки, стараясь поймать ее взгляд.
- Мэри, девочка моя, умоляю тебя, очнись, - зашептал он быстро, глядя ей в глаза. - Это же я, Феликс. Вспомни меня. Я пришел тебя спасти и увезти на свободу. Я хочу помочь. Прошу тебя, услышь меня. Поверь мне. Просто потерпи немного, пока мы отсюда вырвемся. Просто потерпи.
Девушка скулили от боли в его руках. Но сейчас смотреть ее травму - это потерять драгоценное время. И риск привлечь охрану лагеря еще и этим. Малахов взял Мэри за здоровую руку и снова быстро потянул за собой. Понимая, что содействия от нее он может и не дождаться, он силком, стараясь действовать не очень грубо, усадил ее в машину на заднее сиденье, в ногах которого сейчас плотной кучей лежали вещи,которые понадобятся в походе. просто накидать их сверху Иван не мог. Ведь охранники на КПП заглядывали в автомобиль, и после пропажи Малахова могли доложить об этом. А это разрушило бы его легенду о том, что он не собирался надолго уезжать из Вальгаллы.
- Прости я не могу пока снять наручники, и пристегну тебя к ручке, - извиняющимся тоном сказал Иван.
И сделал это, несмотря на стоны и сопротивление Мэри. И заметил, как из-за соседнего фургона появились двое  патрульных, направляясь к машине. Он быстро закрыл заднюю дверь и сл на водительское место.
- Посиди молча, - попросил Малахов, не поворачивая к Мэри головы. - Как только выберемся, я тебя освобожу от наручников. А сейчас потерпи немного.
- Все в порядке, сэр? - спросил один из приблизившихся охранников. - Мы слышали крик.
- Да, все нормально, - ответил ему Иван. - Девица попыталась вырваться, но ей это не удалось. Спасибо за заботу.
Он захлопнул дверцу, стремясь избежать дальнейших расспросов, завел двигатель и выехал со стоянки в сторону КПП. Там остановился, как положено, в выгороженном решетчатом боксе перед воротами, ожидая, когда к нему подойдет дежурный. Опустив стекло передал ему ID-карту для сканирования. Тот провел по ней портативным прибором и вернул. Потом заглянул в салон, где сидела Мэри, пристегнутая наручниками к ручке над окном. Иван молил Бога, чтобы она сидела смирно.
- Уверены, что довезете ее без проблем, сэр? - спросил дежурный.
Иван холодно посмотрел на него, показывая, что вопрос был глупым.
- Открывайте ворота, я тороплюсь, - бросил он.
Дежурный махнул рукой своему напарнику в будке, и тяжелые ворота двинулись в сторону, освобождая беглецам путь к свободе. За ними всего в каких-то 50 метрах начинались спасительные заросли, которые скроют машину. И тогда Иван изменит маршрут...

Отредактировано Иван Малахов (2014-08-05 01:23:16)

+1

43

Мэри вертелась и скулила, пока мужчина ее впихивал в машину и пристегивал наручниками. Боль и горечь от неудачной попытки нападения, вызывали в девушке ярость, с которой сложно было справиться. Но когда она уже была ограничена в движении, а к Феликсу подошли охранники, Мэри наконец поняла, что глупо и совершенно бесполезно дергаться именно сейчас. Это всего-лишь даст возможность этим нелюдям, просто пристрелить ее на месте. Конечно пленница иногда мечтала о быстрой и скорой смерти, особенно после того как на нее накатывали воспоминания о сестре, но умереть прямо сейчас, когда так близко виновник всех ее несчастий... Бред. Полный бред.
И девушка затихла на сидении, лишь продолжая тихо скулить от боли. Она конечно услышала все, что сказал ей Феликс, вот только поверить его словам было бы огромной ошибкой с ее стороны. Мэри уговаривала себе потерпеть еще немного. Подождать, пока они выйдут с территории лагеря и появиться более подходящий момент. Конечно девушка никогда не была слишком хорошим стратегом, но вот терпения ей было не занимать. Иначе просто невозможно было результативно охотится. Келли была другой. Более категоричной и решительной. Более «живой» и упрямой. И теперь она мертва...
Мэри отвернулась, глядя в окно, продолжая тихо поскуливать. Слезы потекли по ее лицу при воспоминаний о сестренке. Показывать их Феликсу, фермерша не хотела. Слишком много удовольствия он уже получил, мучая людей. Не стоит доставлять ему еще одно. Стараясь сосредоточиться на физической боли, чтобы заглушить мысли о моральной, Мэри смотрела в окно на проплывающие мимо строения. И думала, что люди просто не могут быть настолько жестокими к другим. Ведь даже если у них большие различия в воспитании или образовании, их все равно создал один, общий Бог. И все они его творения, которых он любит как детей... И наверное плачет сейчас также как она, глядя на все происходящее сверху.

Девушка терпеливо ждала когда с нее наконец снимут наручники, чтобы попробовать напасть снова.

0

44

Ворота открылись и Иван тронулся с места. Хотелось выжать газ до предела, рвануть вдаль на всех парах. Но Малахов заставил себя покинуть лагерь на нормальной скорости, чтобы не вызвать у охраны подозрений заметной спешкой. Те самые 50 метров до поворота дороги в заросли показались ему бесконечными, а сам его "L-ATV" долбанной черепахой. Иван бросил взгляд в зеркало заднего вида - ворота закрывались, никакого беспокойства гулявшие в боксе охранники не проявляли, видно, сразу же потеряв интерес к визитеру из ЦРУ. Глянул Малахов и на Мэри, которая сидела с мокрым лицом, отрешенно глядя в окно.
Дотянув до поворота, когда густые деревья и кусты скрыли его от вышек и камер лагеря, Иван с облегчением увеличил скорость. Пока он ехал по приличной ровной грунтовке, стремясь как можно быстрее удалиться. Мелкие камешки, летевшие из-под колес, глухим дождем стучали в бронированное днище машины. Отъехав метров 500, Иван свернул в лесные заросли, где камуфлированный автомобиль с дороги было не рассмотреть. Углубившись в зеленый массив, Малахов остановил машину и заглушил мотор. Потом выбрался наружу, обошел ""L-ATV" и открыл заднюю дверцу со стороны Мэри. Тут же достал из кармана припасенный ключ от наручников и освободил руки девушки. Ее локоть начал заметно отекать. Перелом - маловероятно, да и вывих вряд ли, так как рука не выглядела неестественно смещенной. Да и в случае вывиха, Мэри, наверное, всю дорогу бы орала от боли. Скорее всего, растяжение связок, что тоже больно, но решаемо. Клиренс машины был высоким, поэтому Иван практически не нагибался, к девушке, сидящей сейчас перед ним.
Иван погладил Мэри по щеке, глядя на нее с болью.
- Ну, вот теперь здравствуй, - произнес он. - Я очень скучал по тебе. Давай-ка рукой твоей займемся. Очень больно?
Он потянулся через Мэри к вещам, набитым в ногах заднего сиденья. Там была тщательно подобранная аптечка, где имелись и эластичные бинты. Да и таблеточки успокоительного и обезболивающего Мэри сейчас бы не помешали.

0

45

Успокоительное действительно бы не помешало сейчас девушке, которая казалось уже немного успокоилась к моменту остановки. Мэри напоминала себе каждую секунду, что нужно быть осмотрительнее и подождать. Терпеливо считать секунды, минуты, а если будет нужно — часы, до подходящего момента. Но когда машина заехала в лес, охотница снова насторожилась, прекрасно понимая, что такой «закрытый» участок не мог быть конечным пунктом их маршрута и Феликс завез ее сюда чтобы удовлетворить свои сексуальные или садистские потребности. Видимо... раньше, когда он жил у них на ферме, она не замечала за ним склонности к жестокости или извращениям, но она тогда вообще очень много не замечала. В отличии от Келли...
Мысли почти всегда рано или поздно возвращались к воспоминаниям о погибшей сестре, от чего душевные страдания становились не выносимыми, заставляя Мэри убегать от них в свой выдуманный мир. В этот раз она также почувствовала, что вываливается из реальности. И возможно, парень бы увидел только пустой взгляд при дальнейших попытках взаимодействия с девушкой, если бы не коснулся ее щеки.
- Ну, вот теперь здравствуй, - произнес он. - Я очень скучал по тебе.
От прикосновения и слов злейшего враг по телу Мэри даже прошла дрожь злобы и отвращения, которая и заставила брюнетку оставаться в реальности. Она с огромным трудом заставила себя выждать еще немного и когда Феликс потянулся через нее к вещам, снова накинулась на него, в этот раз стараясь придушить. Вот только сил у пленницы было не много, а левая рука предательски болела.

И снова попытка Мэри оказалась абсолютно провальной, чего конечно следовало ожидать в ее состоянии и положении. Девушка не только не смогла сомкнуть свои руки на шее противника, но похоже усугубила травму руки. Судя по резкой боли, которая пронзила тело брюнетки от кисти до плеча, повторный неудачный поворот во время нападения, привел к защемлению нерва и Мэри непроизвольно завопила во всю глотку, на пару секунд даже совершенно забыв о жажде мести. Единственное в чем сейчас действительно нуждалась Мэри — в срочной медицинской помощи, уже все равно как и от кого, что сделало  девушку совершенно послушной в руках Малахова. Заметил он ее вторую попытку нападения или нет, было непонятным, но помощь оказал и дал несколько таблеток успокоительного и обезболивающего. Когда все манипуляции были закончены и Мэри перестала охать и поскуливать, она наконец смогла процедить несколько слов, глядя в глаза Феликса больше устало, чем ненавидя.
- Ты убил Келли. Ты предал нас и убил Келли. Ты сам заслуживаешь смерти...

0

46

Мэри дернулась, когда Иван доставал аптечку через ее колени, и вцепилась в него руками, но тут же громко закричала, и Иван был вынужден прижать ее к сиденью, зажав рот рукой.
- Тихо, - прошипел он уже сердито, но тут же, боясь испугать девушку еще больше, смягчил тон. - Тихо, прошу тебя. Мы недалеко от дороги, которой многие пользуются, и патрули бывают.
Убедившись, что Мэри больше не орет, он отпустил ее и принялся копаться в аптечке, выбрасывая на сиденье необходимые вещи и препараты из нее. А сам непрерывно думал о том, что девушка его, кажется, не узнала. Или, вправду рехнулась... И сейчас был последний шанс решить, увезти ее из владений Вальгаллы или все же вернуть в лагерь. Иван не знал, как поступить, он просто растерялся. Потому что не рассчитывал, что все вот так повернется. В личном деле Мэри, которое он читал, в графе "психические болезни и отклонения" было написано "нет". Ее проверяли. Потому что никто не стал бы производить детей от душевнобольной, рискуя получить потомство с плохой наследственностью. И тут такое...
Взвешивая "за" и "против", Иван, насколько мог аккуратно, проверил руку девушки, прощупав сустав. Мэри только скулила от боли, но Малахов не нашел серьезных проблем. А рентгена тут у него не было.  Может, все же была трещина, если есть отечность и девушка так реагирует на боль. Ведь Иван помнил, что она была на редкость терпеливой тогда, в своем доме.
Наложив плотную повязку на руку и иммобилизовав ее специальным ремешком, который пристегивался к плечу и корпусу, он высыпал в ладонь таблетки успокоительного и обезболивающего. Нежно, но настойчиво заставил Мэри проглотить их, дав ей маленькую пластиковую бутылку с питьевой водой. И встал рядом с машиной, опираясь локтем о крышу и глядя на девушку с болью и тревогой. Он пытался убедиться в том, что забывчивость ее и агрессия временные - от страха и стресса последних дней. Она, может, еще вспомнит его и придет в себя.
- Ты убил Келли, - вдруг процедила девушка сквозь зубы, с ненавистью глядя на Ивана. - Ты предал нас и убил Келли. Ты сам заслуживаешь смерти...
- Да Бог с тобой, Мэри... Что ты несешь? - устало вздохнул Малахов, болезненно поморщившись. - Я не убивал Келли. И даже не видел ее. Я вчера совершенно случайно узнал, что ты в лагере, а она мертва... Клянусь, я даже не знал об этом. А когда узнал, то тут же стал думать, как тебя вытащить. И вот я здесь. И готов отвезти тебя домой. Или в любое другое место, которое ты укажешь, и где о тебе могут позаботиться. Я не предавал вас с Келли, я ни слова не сказал ни о вас, ни о вашем доме, когда вернулся три года назад. Я не знаю, как команды FEMA нашли вас... Разве что с беспилотника могли дом увидеть и проверить его. Сейчас все это уже неважно...
Он наклонился к Мэри и попытался снова успокаивающе ее погладить, но убрал руку, вспомнив, чем это может закончиться.
- Я здесь, чтобы помочь тебе, Мэри. Мне ужасно жаль, что так вышло с Келли... Если бы я узнал раньше, то этого бы не случилось... Прости меня, я просто не знал... Не успел...

Отредактировано Иван Малахов (2014-08-07 05:12:10)

0

47

- Не смей произносить имя Бога! - с нажимом сквозь зубы процедила девушка. - Никто из живущих в этих проклятых зданиях, давно уже не знает что он существует. Вы отродье... отпрыски дьявола. Вы убиваете, калечите и содержите людей как скот. Вы сами играете в Богов, как будто все вокруг всего-лишь материал для ваших игр! Вы думаете, что вас уже никто не остановит. Но это не так... Даже если Бог оставил нашу Землю, даже если он по какой-то причине решил не вмешиваться, найдутся люди которые свернут вам шеи и сотрут память в поколениях об этом ужасе. Чтобы никто и никогда даже не вспомнил о вас... Как будто и не было таких извергов на земле.
Мэри на которую начинали действовать лекарства, чувствовала себя более спокойно чем в момент встречи с Феликсом, вот только злость, ненависть и обида, не думали проходить. Она почти шипела, говоря с мужчиной. Но чем дольше она говорила, тем более спокойным и нормальным становился ее голос. Несмотря на свое горе и боль, охотница смогла утихомирить собственные эмоции, понимая что в данный момент они только навредят.
- Я видела, что происходило на моей земле, когда погибли родители. Я видела, что сделали с тобой те … люди. Я видела, как убивали и убивала сама. Но каждый раз это была необходимость. Почти всегда это была необходимость и невозможность поступить иначе. Нам не хватало еды, не хватало смелости, не хватало тепла, - похоже под «мы» девушка имела в виду всех живших за пределами Вальгаллы. - И борясь за все это, некоторые переходили грань... Это было страшно и печально. Мы пытались выжить, мы пытались заново научиться жить, после всего что случилось. Мы старались не потерять своих близких и себя самих. И снова иногда переступали грань. Но в этом была вина только одного человека. Каждый сам решал перейти ли на сторону дьявола или спасти свою душу. А вы даже не стараетесь выбирать. Вы просто отреклись от Бога и добра. Отреклись от души, потеряв ее навсегда. И сотнями, а может и тысячами топчете все хорошее, что все еще остается на земле. Вы не нуждаетесь в пище, вам не нужно стрелять, чтобы выжить. Вы просто убиваете себе подобных ради забавы. И не просто убиваете, вы каждый раз придумываете что-нибудь извращенное, новое развлечение.
Мэри замолчала на несколько секунд, а потом устало посмотрела собеседнику прямо в глаза.
- Тебе жаль? - брюнетка презрительно хмыкнула. - Жалеть о сделанном или не сделанном могут только люди, к которым ты похоже не относишься. Ты говоришь, что не знал, что не успел. Но Феликс! Ты живешь здесь! Ты трудишься здесь! Ты ходишь со всеми этими нелюдями по одной земле! И не день, не два... И ты не мешаешь им. Ты такой же как они.
По лицу девушки снова потекли слезы, но всхлипываний слышно не было.
- Когда три года назад я нашла тебя, привязанным к столбу, я думала что это сделали ужасные люди. И думала, что им не место на земле. Но сейчас, глядя в твои лживые глаза и зная правду о тебе, я думаю, что возможно ошиблась. Может быть тогда ты был наказ справедливо. Но Бог дал тебе второй шанс. Искупить свои грехи, послав меня. Он как я, думал что ты можешь быть хорошим человеком. Но видимо тот у кого уже нет души, не способен что-то изменить, - охотница сглотнула. - Ты говоришь, что пришел помочь мне... Чем? Отпустив меня на волю, как зверюшку и дав возможность своим друзьям снова поохотиться? Единственное, что спасло бы меня и этот мир — новый всемирный потоп, который смыл бы с лица земли всю эту мерзость и грязь. Но ведь ты не для этого пришел, верно? Тогда чем же ты можешь помочь? Даже если допустить, что внутри тебя осталось хоть что-то человеческое...
Мэри замолчала, ожидая ответа Феликса. Несмотря на ситуацию, ей хотелось верить, что в нем осталось что-то хорошее, а значит его самого еще можно спасти. Как бы это смешно не выглядело, но девушка хотела его спасти... снова. Как раньше она спасла его тело, сейчас она хотела спасти его душу. Сидя в машине, не далеко от мучителей и лагерей смерти, не имея возможности сопротивляться и потеряв, все что у нее было в этом мире... она все еще хотела кого-то спасти.

+1

48

Иван с каменным лицом выслушал все, что сказала Мэри. Потом помолчал немного, думая, что ответить. И стоит ли отвечать… Слышать все это ему было погано, конечно, но многое из сказанного девушкой было справедливо. Тут уж ничего не попишешь.. Малахов посмотрел в сторону, проведя глазами по листве, и вздохнул, собираясь с духом.
- Ничего ты обо мне не знаешь, - произнес он спокойно, но с горечью, снова повернувшись к девушке. – Я пришел, чтоб действительно помочь. И ты права, все это ужасно… Я тоже не хотел бы, чтоб все это было так… Но то, что мы делаем... Так надо, понимаешь? Мы занимаемся возрождением человечества. Наше с тобой поколение, выжившее после эпидемии, может стать последним, помнящим цивилизацию, если что-то не делать для будущего. Ты же сама ставила вокруг своего дома ловушки и боялась пришлых людей. Потому что прекрасно знаешь, что они – дикари, воры, убийцы. Безграмотные, грязные, превратившиеся в полуживотных, чей смысл жизни состоит только в добыче пропитания и тряпья, которым можно укрыться от холода. И ценой чужих жизней тоже. Они потеряли те знания, которые им должны были передать их родители. Но эти знания есть у нас.  И мы передадим их следующему поколению. И наши дети будут жить нормально – в безопасности, чистоте, сытости, в окружении учителей. И о Боге, кстати, будут знать с пеленок. Это вам с Келли повезло, что ваш дом на отшибе, и всякая грязная мерзота о нем не узнала. Только у вас остался маленький рай, благодаря которому вы остались нормальными людьми. А в остальном мире, часть которого я сам прошел на своих двоих, царят звериные законы. Это я тоже на своей шкуре испытал. Да, нынешним жителям поверхности не повезло, поэтому они такие. Да, они не виноваты в том, что погибли их родители. И мне искренне жаль, что так сложилась их судьба. Но сейчас им дали хоть какой-то кров, какую-то еду, какое-то обучение и возможность приносить пользу. Возможность вернуться в лоно цивилизации. Работать на то же будущее. Мне не нравятся методы, но… с этим я не могу ничего поделать. И порой цель оправдывает средства, Мэри. Я сам никакого отношения к лагерям не имею, независимо от того, веришь ты мне или нет. Но мой статус позволяет входить в них, открывая дверь ногой. И я воспользовался этим, чтобы увезти тебя. Я рискую сейчас очень многим, делая это. И не лгу тебе. Хотя… в одном солгал... Меня зовут не Феликс. Мое имя – Иван. И разве мое присутствие здесь не доказательство того, что во мне осталось что-то человеческое? Впрочем, неважно…
Иван осознавал, что девушка вряд ли его поймет, что бы он сейчас ни говорил. Вспомнилась фраза, услышанная когда-то: «Не дай вам Бог жить во времена перемен». Да, сейчас как раз то самое время перемен… Ладно, пусть Мэри думает о нем, что хочет. Доказывать жертве ситуации, что ее жизнь полетела кувырком потому, что так лучше для кого-то в будущем, наверное, бессмысленно. На ее месте Иван, вероятно, тоже бы не проникся. Малахов посмотрел на наручные часы.
- Нам надо убираться отсюда. Куда тебя отвезти? Есть место, где тебя могли бы приютить? Домой тебе лучше не возвращаться.

Отредактировано Иван Малахов (2014-08-12 12:56:09)

0

49

Когда мужчина заговорил, Мэри отвела взгляд смотря на свои руки. Она слушала не перебивая, зачем-то перебирая пальцами край своей одежды. Она хотела понять Феликса, ведь благодаря тому, что смогла высказать все, что накопилось у нее на душе. Вслух, ей самой стало легче. Не слишком сильно, но значительно легче. Как только девушка проговорила все то, что происходило вокруг, реальность как будто вернулась к ней. Она навалилась тяжелой ношей на плечи охотницы, но несмотря на это и боль, которая в\всегда теперь будет преследовать Мэри, она больше не старалась убежать в свои воспоминания и фантазии. Феликс хоть и был для нее теперь злодеем, но все-таки он был другом. Близким человеком, которого она любила когда-то в прошлом. И сейчас, слушая его девушка прекрасно понимала, что они очень разные. И помнила, что он один из извергов, которые терзают других людей. Но он был единственным человеком на земле, кроме Келли, которого фермерша знала. Когда сестра погибла, реальность начала ускользать, не имея уже особо значения для Мэри. А мужчина, как новый якорь, снова заставлял жить. Девушка не была уверена, что хочет жить и хочет видеть этот мир, но все равно подсознательно была благодарна «спасителю», хоть и не верила половине того, что он говорил. Бог учил прощать лгунов и убийц. Как прощал его сын. Мэри не была настолько сильна духом и не могла простить Феликса... Ивана. Но она нуждалась в ком-то близком. Хотя бы на короткое время, чтобы вспомнить для чего вообще живет.
- Я нигде не была кроме дома, - едва слышно пробормотала девушка. - И никто из родственников после смерти родителей не пытался выйти с нами на связь. Я не знаю куда меня можно отвезти. Я думаю, что спрятаться все равно не удастся. Я видела сколько людей было в лагерях, а ведь многие из них были более подготовлены к бегам, чем я. И все равно их поймали. Разве у меня есть шанс?
Мэри наконец подняла голову и посмотрела на мужчину, крепко сжав губы. А потом разревелась, как маленькая девчонка.
- Они убили Келли. Они убили мою сестру, - девушка прильнула к Ивану, ища утешения и теплоты. И хотя это было не удобно делать находясь в машине, когда собеседник был снаружи, она все-таки постаралась прижаться как можно сильнее, подсознательно желая чтобы ее тоже обняли.

0

50

- Шанс есть всегда, - ответил Малахов Мэри после слов о том, что ей некуда ехать. - Особенно, когда ты не одна.
И тут Иван, который уже не верил в нормальный контакт с Мэри и приготовился выполнить свою задачу хотя бы с деловыми отношениями, ошалел: лицо Мэри задрожало и она разревелась, протянув к нему руки. Вцепилась в куртку и, подавшись из машины, прижалась лицом к его животу, продолжая сидеть на краешке заднего сиденья.
- Они убили Келли. Они убили мою сестру, - произнесла она и заплакала так горько, что у самого Малахова непроизвольно слезы на глаза набежали и челюсти сжались до боли.
Он подхватил девушку под руки, поднял на ноги и прижал к себе, крепко обняв. Она не рыдала, а плакала с той крайней черной безысходностью и болью, которая, казалось, открывала черные порталы смерти, перечеркивая любые попытки живых задержаться в этом мире. Иван прижался сам к Мэри, крепко удерживая ее в своих руках, как будто только этим мог не допустить победы смерти над ними двоими. И в его душе всколыхнулись чувства к девушке, которые, вроде бы, давно забылись. Некое родство, близость, жажда быть рядом, защитить, уберечь это замученное потерянное существо. Малахов даже не знал, что все это не похоронено было три года назад, а пряталось в нем. Он сам эти чувства от себя прятал. И вот сейчас разом они поднялись из неведомых глубин его сознания горячим гейзером, проломив лед, наросший на душе. Иван прижался губами к щеке Мэри, вцепившись в нее так, будто не он для нее был спасательным кругом, а она для него. Он ничем не мог унять ее скорби по сестре, потому что сейчас сам скорбел точно так же, но по-своему.
- Она всегда останется в нашей памяти, Мэри. Она всегда будет с нами, - проговорил он, сжимая в руках вздрагивающее от плача тело девушки. - Может, это она свыше направила меня к тебе. Мне страшно жаль, что я не успел. И эта боль всегда будет со мной. Но мы будем помнить Келли, она будет жить в нас. Если МЫ будем жить.
Иван уже сам не понимал, кого он больше успокаивает, себя или Мэри. Кажется, обоих. Взяв в ладони заплаканное лицо девушки и склонившись над ней, Иван принялся целовать его. Без какой-то плотской страсти, а как родного человека, которого он любил, и горе которого хотел унять и разделить. Потому что вдвоем тяжкую ношу нести легче. Затем Малахов снова обнял Мэри, прижав к себе.
- Я знаю место, где можно спрятаться. Не факт, что надолго, но на какое-то время точно. Это хотя бы даст передышку и возможность подумать, что делать дальше.
Иван намеренно избежал слова "нам" в последней фразе. Он не хотел давать Мэри надежд на то, что всегда будет рядом. Потому что не будет. Он вернется в Вальгаллу, так как там тоже живут два родных ему человека, которых он не вправе бросить или подставить. Родители. Семья.
- Я отвезу тебя туда, - продолжил он, сморгнув слезы и шмыгнув носом. - Там есть люди и нормальное убежище. Попробуем сделать так, чтобы они приняли тебя.
Мэри стала вздрагивать реже. Кажется, выплакалась. Ей это было нужно. И Ивану это было нужно, чтобы снова близко сплестись судьбами с Мэри, как три года назад.
- Поехали. Мне нужно еще устроить небольшое шоу, чтобы сбить со следа возможную погоню. Тебе понадобится выдержка и терпение, так как путь неблизкий. Но ты же у меня очень смелая девочка, верно? Охотница и боец, изобретательный и отважный. Я хочу тебе помочь всем, чем смогу. Просто не отвергай моей помощи. Давай спасаться вместе. Хорошо?

0

51

- Хорошо, - слишком быстро согласилась девушка. На самом деле она все еще не верила Ивану до конца, к тому же считала, что шансов спастись у нее практически нет. Но спорить с мужчиной по этому поводу в данный момент совершенно не хотелось.
Впервые после смерти сестры Мэри удалось хоть с кем-то поделиться своей болью. И просто оплакать судьбу Келли, а заодно и свою. Слезы принесли облегчение, а слова утешения хоть и казались немного лживыми, но наполняли душу фермерши теплотой и спокойствием. Мужчина, который носил очень странное имя — Иван, крепко прижимал к себе спутницу и от этого становилось по-настоящему хорошо и спокойно. НЕ страшно! Несмотря на ситуацию и лагерь, находящийся не так уж и далеко, Мэри впервые за последнее время, перестала испытывать страх. Пусть всего-лишь на несколько длинных минут, но ощущение было непередаваемо восхитительным. И даже если Иван ее обманывал, и даже если Иван предал их с сестрой, она все равно была сейчас ему ужасно благодарна за эти минуты.
- Поцелуй меня, - проговорила девушка, чуть отстранившись и посмотрев в лицо своему спасителю. - Как тогда... когда прощался.
Мэри затаила дыхание, ожидая реакции спутника. Прошло всего несколько секунд перед тем, как Иван коснулся ее губ, выполняя просьбу. Но для девушки казалось, что прошла целая вечность. Страх, который недавно ушел, вновь заполнил ее разум, но уже имея для этого совершенно другие причины.
Поцелуй вышел не слишком страстным, ведь девушка не имела опыта в этом деле, а потому замешкалась не зная, как правильно касаться губами своего партнера. Но тем не менее, это оказался самый лучший поцелуй в ее жизни и от прикосновений Ивана, душа и тело охотницы затрепетали, испытывая непонятное волнение и Мэри еще не до конца понимая, что именно делает стала спешно расстегивать одежду Малахова, желая раздеть мужчину.  Как это нужно делать и что именно говорить, девушка не знала. А все, что было когда-то прочитано в книгах ее матери, совершенно улетучилось из ее головы.

Отредактировано Мэри (2014-08-28 21:23:18)

0

52

Просьба о поцелуе удивила Ивана, но он сам был не против оказать такую услугу Мэри. Делала она это неумело и оттого особенно трогательно. "Как тогда" не получилось. Эти три года все еще стояли между Иваном и Мэри. Но поцелуй бесспорно был чувственным и нежным. В общем, Ивану понравилось, и он был рад, что лед между ними настолько растопился. Во всяком случае он так посчитал.
Но последующие действия девушки его озадачили и даже немного испугали. Мэри, девственница с Богом на устах, принялась судорожно расстегивать на Малахове куртку, с явным намерением его раздеть. И уже к штанам потянулась.
- Уоу, уоу, что ты делаешь? - отскочил на шаг назад Иван, запахивая китель.
И тут же страшно неловко себя почувствовал. Растерялся и не знал, что сказать, боясь обидеть девушку и зачеркнуть все усилия по восстановлению мира и даже чуть больше. Не готов он был сейчас к сексу, да и вообще боялся трогать девушку после того, что ей довелось пережить. Снова вспыхнула в голове мысль, что у нее не все дома. Но вот только что она с ним вполне же разумно разговаривала. Или ему это только казалось?..
- Мэри, - осторожно произнес он. - Не надо, прошу тебя. Не время сейчас для этого.

Отредактировано Иван Малахов (2014-08-28 21:47:36)

0

53

Девушка горько усмехнулась глядя на Ивана, но не делая шага вперед.
- Не время? - Мэри даже изменилась в лице, став более жесткой. И обняв себя руками, как будто закрываясь или пытаясь защитится. - Феликс, ты не был там. Ты не знаешь, через что мне пришлось пройти. И не знаешь, что ждет меня в будущем. Если бы ты видел эти взгляды... прикосновения и фразы.
Воспоминания вновь нахлынули на пленницу, заставляя снова бояться всего вокруг. От волнения охотница даже не заметила, что продолжает называть мужчину прежним именем.
- Я видела как они хотели меня. Видела как у них слюни текут и что-то там шевелиться под одеждой, - девушке было даже противно говорить об этом, но молчать она не могла и не хотела. - Я не знаю почему они не тронули меня, ведь некоторых других... это было ужасно и мерзко! Может быть Бог берег меня. Я не знаю, что остановило этих...животных. Но я знаю, что если мне придется вернуться туда или если они найдут меня здесь, они не будут больше терпеть.
На последних словах, голос девушки сорвался и она все-таки сделала шаг вперед, снова оказавшись рядом с Малаховым и коснулась его руки.
- Ты сказал, что хочешь помочь мне всем, чем сможешь... И я прошу помочь, - голос Мэри теперь был снова тихим и умоляющим. - У меня никогда не было мужчины. Не было никого... И если они снова заберут меня... Если у нас не получиться уйти... Они... Я не хочу, чтобы эти люди касались моего тела. Они итак уже полностью его трогали, мерили, проверяли. У меня почти ничего не осталось своего... личного. Я не хочу чтобы они насильно отобрали последнее. Я хочу ощутить тепло и радость, а не страх и боль. Я просто прошу помочь. Уверена, что это не займет слишком много времени. Я не знаю как именно все происходит, но наверняка это не слишком долго. Мне не нужно страсти или любви. Мне просто нужно немного... понимания.
Девушка замолчала, продолжая смотреть на Ивана. Она действительно хотела, чтобы то о чем мечтают все девушки и чего они так бояться, произошло именно здесь и сейчас. Ведь скорее всего ее скоро снова поймают, а возвращаться девственницей в этот кошмар, Мэри не собиралась.

0

54

Иван даже не знал, что делать и что сказать, несколько секунд просто молча глядя на Мэри. Он понял ее, но не мог же он вот так поступить. Ну, вот просто не мог и все. Фактически она предлагала ему быстрый перепихон, дабы отдать ему то, чем она все еще дорожит. Малахов мучился, подбирая слова, чтобы не сделать еще одной мерзости в своей жизни, о которой будет потом жалеть. Он не знал, как объяснить Мэри, что потеря девственности не избавит ее от таких проблем в случае захвата. Просто потому, что она красива. Большинству мужиков будет наплевать на то, девушка она или женщина.
- Мэри, девочка моя, это не решение. Я обещаю, что никто не прикоснется к твоему телу, - произнес он. - Я не позволю. Для этого я здесь. И... есть другие способы защитить себя от надругательства. Например... оружие. Ты же отлично умеешь стрелять. И я это делаю не хуже, уверяю тебя. Держи.
Иван достал из поясной кобуры сзади пистолет и протянул его Мэри.
- С этим тебе будет спокойней?
Он снова притянул к себе девушку, обняв.
- Сохрани то, что у тебя есть, для того, кого ты полюбишь. Ты же не хочешь грешить. А то, что ты предлагаешь - это грех. Понимаешь, ну, вот просто нельзя это делать так. Надо драться за свое право быть чистым. И бежать от зла. И мы сейчас от него убежим.
На самом деле Иван никогда не видел ничего особенного в таком грехе. Но только не с Мэри. Потому что с ней нельзя поступать так же, как с гулящими девицами. Чтобы прекратить эту странную сцену, Малахов  мягко подтолкнул девушку к машине, приобнимая, чтобы она чувствовала, что он рядом, с ней, готовый защищать.
- Садись впереди, рядом со мной, - сказал он, подсаживая Мэри в машину. - Держи пистолет крепче. Только не пали просто так, береги патроны. Давай я тебя пристегну, а то мы поедем быстро, будет здорово трясти.
Говоря все время спокойным будничным тоном, Иван пытался разрядить обстановку и отвлечь Мэри от ее недавних намерений.
- Все будет хорошо, если мы быстрее отсюда уедем. Я прошу тебя, доверься мне. И все будет хорошо.
Он ободряюще улыбнулся, пристегнул ремень безопасности и снова поцеловал Мэри, но коротко и смазанно. Боясь накрутить девушку еще больше. Достал из сумки под задним сиденьем винтовку М-16, пристроив ее между передними сиденьями так, чтобы быстро можно было схватить, захлопнул заднюю дверцу. Прежде чем закрыть дверцу рядом с Мэри, снова ей чуть улыбнулся, но уже настраиваясь на предстоящий марш-бросок с отвлечение погони.

Отредактировано Иван Малахов (2014-08-29 08:12:53)

0

55

Мэри с надеждой ждала согласия мужчины или каких-то необходимых действий, но когда он заговорил она сразу поняла, что это отказ. Она почти не слушала слова, которые произносил Иван, а просто ощущала себя не нужной. И вроде Малахов был прав и насчет греха и насчет оружия, говорил правильные вещи и поступил вроде как правильно с точки зрения морали Старого Мира, которую прививал девочкам отец с самого детства, вот только на душе почему-то было скверно. Просто  показалось, что больше в этом мире действительно не осталось никого близкого и родного. Никого кто мог бы согреть. И дело даже не в том, что мужчина категорически отказался от единственного ценного, что еще оставалось у Мэри. Хотя нет. Именно в этом. Он не принял предложение, не внял просьбе, тем самым обесценив «подарок» и заявив, что хотя девушка и красива, но лично его она уж точно не интересует. А ведь тогда на ферме, Мэри показалось, что между ними все-таки появилось что-то. И все три года, которые она провела в дали от Ивана, она все еще надеялась на встречу. Даже попав в лагерь, только мысли и воспоминания о нем, согревали душу охотницы среди всего этого кошмара. Пока не погибла Келли. Со смертью сестры внутри девушки что-то оборвалось, потерялось. А сейчас... сейчас просто исчезла последняя ниточка.
Мэри слушала Малахова и ее глаза наполнялись слезами. Она не ревела, не истерила, не всхлипывала и не упрекала. Она просто слушала молча, глядя на мужчину глазами полными слез. А затем послушно взяла оружие и села в машину. В этот момент фермерша почти захотела, чтобы Иван оказался предателем, а все происходящее сейчас — очередным издевательством или испытанием. Тогда стало бы проще. Мир вокруг снова стал бы черно-белым и абсолютно понятным. А пока ситуация окончательно не прояснится, следует просто попытаться выжить. И пистолет в руках, действительно успокаивал. Мэри не собиралась впустую тратить патроны. Она хотела оставить два. Для Малахова, чтобы убить его если он снова предаст. И для себя, если ее снова попытаются забрать в лагерь. Девушка решила, что ни за что туда не вернется. Никогда.

0

56

Проверить, получился или нет план, придуманный вместе с родителями, Иван не сможет. Потому что ему нельзя будет пользоваться рацией или спутниковыми телефонами. Сразу источник сигнала накроют. Малахов могут засечь и пасти с беспилотника, и он даже об этом не узнает, пока его с Мэри либо захватят, либо ракету не пустят в машину. Что не исключено. Поэтому Иван понимал, что ему придется просто все делать по плану. До того момента, пока он либо поймет, что провалился, либо все же довезет девушку до горы Шайенн. Пути назад не было. Сейчас оставалось ехать только вперед.
Иван сразу бросил машину в кросс по вирджинским горам, зная, где можно осуществить липовую передачу на базу, и сигнал, отраженный от другой горной гряды будет искажен. Было это с одним из отрядов, который вел оттуда передачу, а искали их совсем в другом месте из-за отраженного сигнала. Вот этим Малахов и решил воспользоваться. До точки добирались минут сорок. Там Иван попросил Мэри ничего не говорить. Сам достал диктофон, на который заранее записал звук перестрелки с видеозаписей учебной операции ЦРУ в наземном лагере. Вполне реалистичный звук боя. ПОставил машину на ручник и нажал на педаль газа, заставляя машу реветь, как во время бешеной езды. Выдохнув, он включил диктофон, близко поднеся его к рации, установленной в машине, а потом нажал клавишу PTT.
- Это агент ЦРУ Малахов! - сразу нервно заговорил он в рацию. - На территории Вальгаллы маугли! Слышите? Маугли! Меня блокировал отряд на семи джипах в четвертом квадранте на второй дороге. Вооруженных боцов человек тридцать. Я пытаюсь уйти, но меня преследуют в восьми километрах к югу от развилки на материнский лагерь. У меня в машине подследственная. А эти суки меня обстреливают! Запрашиваю подмогу! Выхожу в пятый квадрант! Черт! Черт!
Иван резко оборвал связь. Кажется, неплохо сыграл ярость и страх в голосе. Теперь боевые силы Вальгаллы должны рвануть совсем в другую сторону ему "на подмогу". Малахов выскочил из машины, выдрал из капота антенну и выдрал из панели автомобиля рацию, размаху швырнув ее  об камни. Тут же заскочил в салон, захлопнул дверцу и пристегнул ремень.
- А теперь валим, - сказал он, снимая машину с ручника и рванув по каменистому, но сравнительно ровному ущелью между грядами скал.
На панели включил навигатор, отключенный от спутников и внешних станций, сверяясь с проложенным по нему маршрутом. Машину трясло и бросало. Километров 50 пришлось ехать по руслу горной реки, так как там ровнее была галька. Иван весь ушел в управление автомобилем, не глядя на Мэри. Некогда было глядеть. Чем дальше он сможет уехать, пока отряды Вальгаллы будут искать несуществующих маугли, тем лучше. За пять часов "козловой" езды приостановился всего один раз, чтобы схватить с заднего сиденья бутылку воды, жадно выпил половину, и вторую просто вылил на голову. Потому что был весь в мыле от напряжения.
- Если нужна вода, сзади есть в сумках, - бросил он. - Рукой пошарь в ногах и найдешь.
И тут же, снова сверившись с навигатором, погнал машину дальше запад.

К закату лесистые горы Вирджинии остались позади, Малахов вывел джип на одну из старых федеральных трасс, где погнал уже со скоростью около 120 км в час. Быстрее было опасно. Да и так было опасно, если по пути подвернется большая трещина в асфальте или провал дорожного полотна. Проседания его были, но Малахов успевал на них реагировать заранее, почти не сбавляя хода. Он гнал и гнал, стараясь пройти как можно больше за этот день. Любая задержка может стоить ему свободы, а Мэри - жизни. Несколько раз менял дороги, переезжая по проселочным дорогам, заросшим кустарниками так, что приходилось продираться сквозь них. Но L-ATV не подвел, все препятствия проходил отлично. Впрочем, и водитель Иван был хороший. Мэри молчала, просто вцепившись одной рукой в пистолет, а другой - в ручку над окном. Очень выручили два больших бака для горючего, на дозаправку пришлось остановиться только один раз.
Кто не ездил по пересеченной местности на военном внедорожнике подряд 8 часов, пусть попробует. мышцы все время работают во время тряски и скачков автомобиля. Когда солнце уже почти закатилось, а путешественники отмахали почти 700 км, Малахову казалось, что он день в тренажерке откачал. Мышцы все гудели, ноги отваливаливались. Голова варить перестала и реагировать на угрозы. Иван понял, что надо останавливаться на ночлег, иначе он допустит ошибку и угробит и себя, и Мэри. Полистав карту зоны, где они находились, Малахов нашел лесок с озерцом,где можно и машину спрятать, и хотя бы искупаться. Осторожно, не зажигая фар, проехал по леску, остановив машину в нескольких метрах от песчаного берега водоема. Индикатор топлива уже мигал. И только тут Иван выключил двигатель и с усталым вздохом расслабился.
- Все, тут ночуем, - сказал он. - Ты у меня голодная, наверно. Прости, нельзя было останавливаться. Но мы хороший путь прошли, и это главное.
Он улыбнулся и потянулся к Мэри, которую хотел приласкать.
- Ты отпусти ручку, - попросил он, видя, что девушка продолжает напряженно сидеть. - Пока приехали. Сейчас ополоснемся, поедим и спать ляжем. Только я сперва машину заправлю.
Иван вылез из машины со стоном, разминая одеревеневшие мышцы. Достал канистры с горючим и сразу принялся заливать баки под завязку. ели что. они должны быт готовы стартануть и долго ехать. Машинка покушала бензинчику ого-го... Малахов прикинул, что ему может и не хватить до Колорадо, если расход пойдет такими же темпами. Придется какую-то часть пути попробовать пройти на аккумуляторах в электрорежиме. Они сейчас заряжены полностью, пока ехали на бензине. Закончив с заправкой. Иван порылся в сумках под задним сиденьем и выбросил на него упакованные гамбургеры, жареную картошку, пару салатов, по две полулитровые бутылки колы и воды, шоколадные пирожные.
- Это наш ужин. Сытно и вкусно , - сказал он. - Хочешь - сразу приступай к еде. Как твоя рука?
Малахов включил свет в салоне и рассмотрел забинтованную руку девушки. Ухудшения и увеличения опухоли не заметил.

Отредактировано Иван Малахов (2014-09-05 08:13:37)

+1

57

Всю дорогу Мэри напряженно молчала, стараясь не смотреть на Малахова. Впрочем, это было не так уж и сложно, ведь машину безбожно трясло и приходилось думать только о том, чтобы не вывалиться и не повредить руку сильнее.
Когда Иван передавал сообщение, девушка впервые услышала из уст мужчины такое презрительное слово «маугли». Что именно оно означало, Мэри поняла без труда, но откуда взялось – осталось загадкой. Столько презрения к своим собратьям… это было ужасно и хотя спутник убеждал ее, что «не такой», охотница все равно прекрасно понимала, что человек зависит от среды, в которой вырос и живет. И значит, чтобы там не было в голове у Мэри, чтобы не было в ее сердце и что бы не связывало их с парнем три года назад, они все равно всегда будут «слишком разными». Сейчас он конечно старался ей помочь (если верить словам), видимо хочет просто отдать долг за прошлое… Но он не взял то, что девушка ему предлагала, продемонстрировав, что  она ему не ровня, а может что-то еще. Мэри так устала от лагеря, дороги и этих бесконечных, запутанных мыслей.
Иван что-то говорил все это время и занимался делами, даже не забыл осмотреть поврежденную руку девушки, а она все размышляла и размышляла…
- Хватит! – решительно произнесла фермерша, не сразу поняв, что сделала это вслух. – Что есть, то есть. Не из чего выбирать.
Поймав слегка удивленный взгляд спутника, тут же поспешила пояснить, не желая новых проблем в общении.
- Мысли вслух. Не более, - и сразу переключила внимание на другую тему. – Еда? Я очень голодна, но что это такое? Картофель? Странный… А это? Мясо? Питье? Это съедобное?
Мэри не видела подобной пищи, живя с сестрой на уединенной ферме, а в лагере всех пленных кормили чем-то похожим на смесь бобов и грязи.
Девушка потянулась к пище, с опаской пробуя предложенные продукты, пока еще не выходя из машины.
- Я могу вести машину, - с набитым ртом проговорила брюнетка. – Не очень хорошо, но по пустой дороге смогу. Раз нам нельзя останавливаться, я могу попробовать. Правда рука… Она еще сильно болит, а управлять одной рукой я еще не пробовала.
Несмотря на то, что Мэри запретила себе сейчас размышлять над всем, что произошло ранее между ней и Иваном, а также попытки в данный момент общаться нормально, девушка все еще опасалась его и стеснялась, нервничая от того, что придется оказаться в лесу с ним наедине, в темноте и опасности.

+1

58

- Пока машину могу вести и я, - ответил Иван на предложение помощи. - А ты побереги руку. Я хотел бы надеяться, что у тебя только растяжение связок, и пройдет через несколько дней. Но лучше руку держать в покое. А то ты видишь, какие нынче "дороги"... Ты ешь, ешь. 
Он улыбнулся, видя, как Мэри уписывает гамбургер и картошку с салатом. Открыл ей колу и передал. Сам сделал несколько глотков, думая о том, что сперва надо искупаться в озере, а потом лопать. Но запахи и жующая девушка рядом раздраконили аппетит не на шутку. Малахов решил, что вполне может поплавать и сытым, после чего присоединился к Мэри.
- Завтра следи за работой с навигатором, - сказал он, жуя гамбургер и указав на прибор на панели управления. - Учись по нему ориентироваться, смотри что на карте, и что в реальности, чтобы обозначения понимать. Он, правда, сейчас со спутниками не связан поэтому приходится использовать только в режиме карты, но все удобней, чем с бумажной. В этот приборчик засунуты карты всех дорог, которые когда-то существовали в этой стране. До эпидемии. И часть данных обновлена касательно дорог, которые уже были проверены на проходимость. Нам завтра нужно будет сделать еще один долгий и быстрый бросок до Грэйнфилда в Канзасе. В том районе снова переночуем. А дальше до Денвера будет рукой подать. В Денвере уйдем в подземные тоннели. Если все будет хорошо, и они не завалены, то проедем, сколько сможем, и заночуем там. Ну, а дальше... окажемся там, куда я тебя везу. Там большой и хорошо защищенный бункер, где живут люди. Туда наши войска попасть не могут уже полгода. И это единственное пока место, куда они не могут попасть... А мы с тобой попадем, так как я знаю тайный путь.
Он посмотрел на Мэри серьезно и немного грустно. В горе Шайенн они расстанутся... Но тут же улыбнулся девушке, потому что пока-то они были вместе. И снова вгрызся зубами в гамургер, прикончив его за 20 секунд под картошку-фри. И уже во время еды понял, насколько был голоден. Съев салат напоследок и запив все это колой, откинул голову на подголовник кресла и вздохнул, чувствуя себя почти счастливым. Когда Мэри расправилась со своим ужином, все время рассматривая его, как диковину, Иван распаковал шоколадные пирожные и протянул ей. Сам съел одно, и понял, что в него больше ничего не влезет. Запив плотный ужин колой, Малахов почувствовал, как его сразу потянуло в сон. А помыться надо было обязательно. Кроме того, что ему самому станет лучше, он не хотел,чтобы Мэри его ночью обоняла немытым в небольшом салоне автомобиля.
- Если хочешь, искупайся, - кивнул Малахов на озеро. - Я сейчас сам пойду. У меня есть, во что переодеться. Взял тебе джинсы, футболки, свитер, куртку. С обувью не знаю, угадал или нет, но ботинки 38-го размера есть. Если будут велики, что-нибудь придумаем. Я ополоснусь и приготовлю машину к ночлегу. Есть теплые спальники, не замерзнем.
Иван смял упаковки от использованной еды, вылез из машины и закинул комок мусор на песчаную полоску берега озера. Он его закопает потом, как привык делать во время своей миссии три года назад. Следы от тяжелого бронированного автомобиля, конечно, не уберешь, но с этим уже ничего не поделать. Вытащив из-под заднего сидения два упакованных больших полотенца, Малахов кинул одно рядом с Мэри, а другое развернул для себя. Тут же принялся стягивать с себя пропотевшую и уже подсохшую одежду, вешая ее на сучки деревьев рядом, чтобы проветрились за ночь. Постирать пока возможности не было. Оставшись в плавках, он еще раз качнул с улыбкой головой в сторону озера.
- Я пошел. Вода должна быть не холодной.
И зашагал к воде, по пути ногами закопав упаковки от еды в песок. Сразу вошел в озеро, ощупав ногами дно на предмет ракушек и острых камней. Но дно было гладким и песчаным. И Малахов с наслаждением нырнул, чувствуя как уставшее тело омывают упругие потоки воды во время движения.

Отредактировано Иван Малахов (2014-09-06 17:12:25)

0

59

Мэри жевала и слушала одновременно. Она кивала, показывая, что поняла насчет навигатора и дороги. Конечно, она не могла представить как может в одной коробочке находиться очень много карт, и тем более не понимала, почему Иван считает, что так удобнее, чем с бумагой. Бумагу можно было вертеть как угодно, ее можно было смотреть, отмечать, мять. А когда станет по-настоящему холодно и не будет ничего под рукой, можно будет сжечь. Но пока Малахов явно лучше ориентировался в округе, чем девушка и поэтому брюнетка была склонна ему поверить.
А вот когда он стал рассказывать подробности их пути, Мэри чуть не брянула лишнего. Иван заявил о ходе, о котором не знают его сородичи и потому не могут захватить живущих в горе людей. И фермерша чуть не спросила у спутника, понимает ли он, что предает своих, скрывая эту информацию. Даже хуже - используя ее в личных целях. Девушка уже открыла рот, но вовремя смогла остановиться, поняв что о подобных вещах лучше не говорить. Но про себя подумала, что возможно будет лучше, если ближе к горе, она сможет разузнать у Малахова о тайном ходе и уйти одна, оставив парня до того момента, когда он окончательно перейдет черту. Если у Ивана есть совесть, во что Мэри верила, то он будет страдать если окончательно предаст свой народ. Даже если этот народ и заслуживает смерти за свои действия. Девушка очень хотела, чтобы мужчина ушел вмести с ней в безопасное место, о помнила насколько важным для Ивана было его племя. Даже тогда на ферме, когда он почти умер, он все равно жил только для того, чтобы вернуться к своим. И сейчас, несмотря на то, что он делает для Мэри, он наверняка все еще хочет вернуться.
На пару секунд девушка даже подумала о том, чтобы уйти этой ночью, пока еще возвращение не будет таким дальним. Но она совершенно не ориентировалась в этой местности, а умирать жутко не хотелось. И Мэри решила оставить такой сложный выбор до утра, а пока просто поесть в покое и сделать вид, что не было лагеря и смерти Келли. Просто хотелось, на один вечер представить, что вокруг старый добрый мир, где есть место только еде, деревьям, воде и дружескому теплому общению. Просто представить. Даже если они с Иваном вовсе и не друзья.
Еда была съедена и по телу девушки разливалось приятное тепло, от которого все беды и страдания, казались не слишком уж и страшными. Сытость притупляла чувство опасности, вины и еще много-много других, не нужных переживаний. Очень хотелось спать, но возможность искупаться, предложенная спутником, выглядела очень уж соблазнительной.
Но тут Иван разделся. И охотницу сразу же бросило в жар, отчего ее щеки заметно покраснели. Она конечно видела парня обнаженным, когда ухаживала за ним на ферме, обрабатывая раны и омывая тело. Но это было очень давно, да и тогда он еще не вызывал в девушке романтичных чувств. Мэри чуть не поперхнулась коричневой жидкостью, которую допивала. И сразу же отвернулась от завораживающего зрелища, когда Малахов стал заходить в озеро. Капли влаги поблескивали на его накаченном теле... Наверное именно так должен был выглядеть демон, соблазняющий на плотский грех. Но самое страшное, что даже если девушка сможет не смотреть в его сторону, самой ей все равно придется раздеться, прежде чем окунуться в живительную воду. Раздеваться категорически не хотелось и немного подумав, Мэри решила купаться в лагерной робе, которую все равно позже сменит на нормальную одежду. Она закончила ужин и направилась к озеру, отойдя немного в право, чтобы не плавать рядом с соблазнительным полуобнаженным мужчиной и с огромной радостью погрузилась в теплые воды.
Хорошо плавать Мэри так и не научилась, поэтому не стала заходить далеко. Даже обычного погружения в озеро, хватило для того, чтобы почувствовать себя совершенно иначе. Более расслабленной и может даже немного счастливой. И уж точно чистой. Как Иисус окунающийся при крещении смывал свои грехи, так и Мэри, погружаясь в воду с головой, смывала всю ту мерзость, которая происходила с ней в лагере, очищая не только тело, но и душу.

Как бы хорошо не было девушке, находящейся в озере, усталость брала свое. А нервное напряжение насыщенного дня, только усиливало желание принять наконец горизонтальное положение. И Мэри, сделав огромное усилие, заставила себя выйти из воды до того момента, когда уже просто свалиться с ног. Хотя она немного и не рассчитала собственные силы и уже на берегу, ее ноги подкосились от усталости и девушка непроизвольно опустилась на четвереньки, пытаясь справиться с легким головокружением и дрожью в конечностях, пока вода медленно стекала с облепившей ее тело, мокрой одежды и длинных волос, которых по непонятной причине не стали сбривать в лагере.

0

60

Иван, поныряв и поплавав, повернул к берегу и увидел, что Мэри все-таки вошла в воду, только в одежде. Она копошилась в складках своей мокрой робы, стараясь вымыться прямо в ней, а он улыбнулся такой стыдливости. Интересно, какой бы была девушка, если бы не случилась эпидемия?.. Почему-то Малахову она представилась студенткой колледжа Вальгаллы – очень серьезной,  в очках, настоящей недотрогой. Такие были в бункере. И добиваться их тела было особенно азартно. Но к Мэри Иван относился совсем по-другому. И дело было даже не в благодарности за спасение три года назад. И любовью он это бы не назвал. Вот что-то похожее, но другое. У Малахова не было сестер или братьев, и он подумал, что, наверное, вот так любят именно родных. Он не видел Мри три года, и не рассчитывал увидеть больше. А сейчас он провел с ней всего один день, и она  снова стала «своей». Только видел, что для нее он не остался «своим»…
Иван не стал смущать девушку и не приближался к ней. Снова отплыл от берега, чувствуя, как разгружаются и расслабляются мышцы, одеревеневшие за день. Взбодрился, сон отогнал. Но знал, что после плавания, даже недолгого, быстро вырубится. А чем дольше и крепче поспит, тем больше сил будет на завтрашний марш-бросок. Иван увидел, что Мэри наплескалась и вышла из воды, направляясь к машине. Подумал, о том не надо заставлять ее ждать. Ведь она тоже устала. И куда больше устала, наверное, от нервного напряжения. Хотя вечером за ужином они уже разговаривали спокойно. Немного копошилось в душе беспокойство, что Мэри снова заведет речи о сексе. Иван откровенно этого побаивался. Однако надеялся, что усталость возьмет свое и это все решит. Он поплыл к берегу, и тут увидел как Мэри упала на песок. Как будто сломалась и скользнула наземь.
Встревожившись не на шутку, Малахов ускорил движения и выбежал из воды, кинувшись к Мэри.
- Что с тобой? – испуганно спросил он, приподнимая девушку и поворачивая к себе лицом. – Тебе плохо?
Иван подумал, что зря он не приготовил постель сразу. И начал вспоминать, что у него есть в аптечке. Мэри была не в обмороке, и что с ней он не знал.
- Сейчас я тебя уложу, подожди, - сказал он, поднимая Мэри на руки, и понес к машине.
Там усадил на капот, завернул в полотенце прямо в одежде и принялся вытирать ее волосы и лицо, с тревогой заглядывая в него.
- Ты ужасно бледная. Посиди минутку, привались к ветровому стеклу. Я быстро, - бросил он и кинулся раскладывать передние кресла и готовить лежанку. Раскинул сверху большой самонадувающийся коврик из пенополиутретана, на котором  свободно могут выспаться двое. Затем развернул спальники, кинув на них маленькие надувные подушки, которые спер на складе из аварийного комплекта летчиков.  Схватил шерстяной плед с одной хлопковой стороной и вернулся к Мэри.
Она сидела на капоте, завалившись на стекло была по-прежнему бледной. Губы посинели, то даже в  сумерках было видно.
- Да что ж такое? – с болью пробормотал Иван, снова хватая девушку.
И тут понял, что она дрожит, осиновый лист. Просто трясется. Он понял, что она до кучи еще и замерзла в мокрой робе. Разозлившись на эту лагерную тряпку, принялся быстро расстегивать ее.
- К черту это тряпье, - бросил он, обрывая пуговицы в стремлении быстрее освободить девушку от одежды. – Так же и простыть недолго.
Мэри вяло попыталась сопротивляться, хватая ледяными пальцами Малахова за руки. Но он не остановился. Расстегнув перед мокрой робы, он рывком стащил ее с плечей Мэри и на мгновение ошалел.
- Вам там что, белья не давали? – пробормотал он, тут же отведя взгляд от женской груди.
Сердито нахмурился, возненавидев в этот момент ублюдков, которые обеспечивали женщин в материнском лагере примерно на уровне животных. По принципу: дали одну попону и хватит. Накинул на плечи Мэри полотенце, запахнув его у нее на груди,  и продолжил свое занятие. Он снял девушку с капота и, поддерживая, стянул с нее и низ. Белья там тоже не было. Роба оказалась надета на голое тело. Шепотом выматерившись по-русски, Малахов бросил мокрую тряпку на землю, тут же укутав девушку в плед, хлопковой стороной внутрь.
- Сейчас  согреешься. Давай-ка в люлю.
Иван снова подхватил Мэри на руки и аккуратно перенес в машину, уложив прямо в свертке-пледе в открытый спальник. Запахнул его, закрыл дверцу машины, включил отопление  в салоне и тут же лег рядом, крепко обняв девушку  и обхватив ногами. Сам вытереться забыл, но пока бегал, мокрыми у него стались только волосы и плавки. Иван это почувствовал, когда из щелей кондиционера по его телу прогулялся теплый поток воздуха.
-  Сейчас все будет хорошо, - проговорил он, чувствуя, как она продолжает трястись в пуховом простеганном мешке. – Постарайся расслабиться, мышцы расслабь. Я горячий, быстро согрею. Просто расслабься и прижмись ко мне.
Посмотрел на ее мокрые волосы (от них тоже может быть холодно), понял их и подсунул полотенце. и накинул на голову девушки капюшон спальника, снова обняв ее настолько плотно, насколько мог.

0


Вы здесь » Новый мир » Летопись » Долг жизни


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC